Алмарэн

Она оценила шутку, вильнув хвостом.

— Пока ты болел, пришлось обратиться к ней. И она мне все объяснила.

— Странно, что она от тебя не сбежала с криками. Как ты вообще нашла ее?

Вот и вторая застряла. Прямо-таки глубоко засела.

— Я же могу не только вид страшного чудовища принимать. По запаху этой розы. Я сразу поняла, откуда ты ее принес.

— Думаю, даже если бы с ней заговорила лиса на пороге дома, ей спокойнее не стало. И ты от нее взяла одежду и одеяло, верно?

— Она куда смелее, чем тебе кажется. Я же не знала, как лечить человеческое создание. Она дала мне отвары и лекарства. И все эти вещи передала. Сюда я ее пустить не могла, и тебя в таком состоянии нести опасно. Действовала сама.

— И даже раздевала?

Хорошо, она не видела, как я улыбаюсь.

— Если ты думаешь, что я желала увидеть тебя голым, то хочу тебя огорчить. Ты не прекрасен как принц, из твоих книжек.

— Я же тебе их не читал. Откуда ты знаешь про прекрасных принцев?

Ей не нравился этот разговор, но дабы загладить вину за убийства, приняла решение открыться мне.

— Мне рассказывали. Про принцев, принцесс и чудовищ. Я тоже герой ваших книг, верно? Мы же там только и делам, что держим принцесс в башнях, жрем принцев и дышим огнем. Ты тоже думаешь, что я ни на что не способна, кроме как проливать кровь и пугать ваших детей?

Неужели эту черную тушу и правда, беспокоил такой наивный вопрос? Что я о ней думаю?

Я как раз вытащил последнюю пулю и слез с нее.

— Нет Алма, я так не думаю, — ее голова любопытно повернулась ко мне, — ты, конечно, не идеальная, впрочем, как и я, но ты справедливая, умная и добрая… иногда. Ты спасла меня однажды. Сомневаюсь, что злые чудовища вытаскивают мальчиков из воды.

— Да уж, — ее голова была уже у моих ног. Высшая степень ее доверия, — надо было вытащить принцессу. Не портить ваш сюжет.

Я сел, и подняв ее голову, положил к себе на колени.

От такого поворота она вся напряглась, но стоило провести между ушами рукой, как она тут же успокоилась, и чуть ли не заурчала.

— Не думаю, что с принцессой тебе бы было так же весело, как со мной.

— Думаешь, она была бы менее заносчивой?

— Думаю, держать принца в пещере, оригинально. Кстати, знаешь сказку о принцессе-лягушке?

Алма приоткрыла один глаз.

— Нет. Расскажи.

— Сюжет там так себе, но суть в том, что, когда прекрасный принц целует лягушку, она превращается в красивую девушку.

Она засмеялась.

— Нет, со мной такое не сработает.

Наклонившись, я осторожно поцеловал ее нос.

Надо было видеть этот взгляд в тот миг! В нее как будто точно пулей попали. Мне кажется, она даже дышать перестала.

— И правда, — отклонился назад и закрыл глаза, — не работает. Да и я в чудовище не превратился. Нет, сказки у нас с тобой не выйдет.

7. Тот, кто я есть

Два года спустя…

Я неплохо так набил брюхо на ужине у сестры. Ее цветы начали приносить неплохой доход, и Ханна, открыв свою лавку, стала вполне самостоятельной. За счет того, что Алма помогала ей оживлять цветы и помогать их выращивать, они у нее росли в теплице даже зимой. А я, через день (Алме это не очень нравилось) приносил ей дичь и помогал по дому. За два года мы его привели в более-менее божеский вид, купили мебель, и сестра даже решила завести домашних курочек.

Сегодня она сделала мне омлет из пяти яиц с зеленью. Она только-только выросла под весенним солнышком.

За уплетанием еды, я не сразу заметил, что моя сестричка сама не притронулась к еде, и мечтательно смотрит в потолок, улыбаясь, и накручивая на кулак прядь каштановых волос (как и у меня). В женском настроении я был не силен, Алма доказывала мне это тысячу раз. Но я не сдавался!

— Ханна, с тобой все хорошо? — я отложил вилку и уделил все внимание ей.

Сестра бросила улыбаться, выпрямилась, и даже нахмурилась.

— Что? Конечно. В полном здравии. Ты с чего спросил?

— Просто, — я не смог сдержать улыбки, смотря на нее, — у тебя вид как у дурочки.

Она не дотянулась, чтобы дать мне подзатыльник.

— Сам ты дурачок! Не видишь?

Она развела руками, снова сияя.

— Ну, вижу. Дом. Комнату. Окна.

Я умел подчистую сбить ее романтичный настрой.

— Ты, правда, дурак? Весна же, весна!

Отпив компота, я снова аккуратно обратился к ней, чтобы она меня не треснула.

— Уже шестнадцатая моя весна, и семнадцатая твоя. Что тут такого? Их будет еще много.

Однако Ханну было уже не остановить в порыве восхищения этим временем года.

— Нет, Рэн, это неповторимая весна! Весна молодости, радости. Ты разве не слышишь, как поют птицы? Не видишь, как благоухают цветы? В воздухе так и веет счастьем.

— Любовью, ты хотела сказать, — она аж задохнулась на полуслове, возмущенно смотря на меня, — я тоже книги читаю, и знаю, к чему ты клонишь. В воздухе пахнет любовью. А ты — влюбилась.

Щеки ее стали цвета спелого помидора.

— Что? Нет!

— Да-да, — улыбаясь, издевался я, — ну, колись, в кого?

Немного повыделываясь, помявшись, потрепав руками подол платья, Ханна все-таки призналась.

— На кораблях приплыли моряки из соседнего королевства. Один из них, такой молоденький, зашел ко мне в лавку, купил цветов, и подарил мне! Представляешь?

Я закатил глаза.

— Как банально.