Америка: каким мир был бы без нее?

Эта критика правительства, хотя и убедительная, тем не менее, производит не слишком большое впечатление. Почему? Потому что прогрессисты убедили людей в том, что они борются против присвоения чужого. Если жадный капиталист отнял принадлежащее вам, вы захотите, чтобы государство что-то предприняло по этому поводу. Важная функция государственной власти — привлекать воров к ответственности и возвращать украденное законным владельцам. Если критика прогрессистов верна, то не так важно, что правительство действует неэффективно, поскольку оно единственное, кто берет на себя эту задачу. Уж лучше несовершенная справедливость, чем совсем никакой. Более того, когда мы просим, чтобы полиция нашла «плохих парней» и отняла у них украденные вещи, мы не заботимся о том, помогаем ли мы «отдающему» быть добродетельным, а «получающему» — благодарным. Это происходит потому, что дающий в действительности не дает. Он просто возвращает назад, а получающий не имеет причин для благодарности, поскольку он или она просто вернули себе то, что у них было. В этом сценарии американцы, которые сидят в вагончике, заработали это право, а те, кто тянут его, — воры, заслуживающие наказания и осуждения. Вот почему я посвятил большую часть данной книги опровержению этого обвинения в грабеже. Если мне удалось доказать ложность этой критики, то все аргументы прогрессистов обнуляются, а наше федеральное правительство предстает не инструментом справедливости, но, скорее, инструментом грабежа. Это слово может казаться неоправданно суровым. В остальной части этой главы я намереваюсь показать, почему его употребление вполне оправдано.

Давайте сначала рассмотрим вопрос грабежа. Как прогрессистское правительство грабит своих граждан? Оно делает это, незаконно передавая богатство одной группы граждан в руки другой. Механизм такой передачи — налогообложение по очень высоким ставкам, регулирование и распределение мандатов. Налогообложение — совершенно очевидная форма «отъема», менее ясно, каким образом воровством является регулирование и распределение мандатов.

Представим, что администрация Обамы сказала бы американской семье: «Вы должны установить арендную плату за помещение в вашем доме 100 долларов в месяц». Допустим, рыночная цена такой аренды — 500 долларов в месяц. Если правительство заставляет вас сдавать свое помещение за 100 долларов, оно крадет 400 долларов из ваших доходов. Точно так же, когда администрация Обамы приказывает бизнесу обеспечивать сотрудникам те или иные пособия и выплаты, это кража у акционеров, которые инвестировали в данный бизнес.

Незаконное налогообложение также форма воровства. Мы настолько привыкли платить налоги, что обычно не распознаем этот грабеж. Давайте взглянем на историю. Центральный принцип рабства, согласно Аврааму Линкольну — «вы работаете, а я буду есть». В своей речи, произнесенной 10 июля 1858 г. в Чикаго, Линкольн говорил: «Все тот же древний змей, который говорит: “Ты работаешь, а я ем. Ты трудишься в поте лица, а я буду пользоваться плодами этого труда”

». Это, говорил Линкольн, не только сущность рабства, это также сущность тирании. Это «то, что говорят короли, подавляя народы во все времена во всем мире».[167]

Столетиями люди в Европе понимали, что свобода крепостного — главное, что отличало крепостных от рабов — состоит в том, что слуги могут распоряжаться частью плодов своего труда. Карл Маркс отмечал, что «крепостной крестьянин ‹…› работал три дня на себя на своем собственном поле или на земле, предоставленной ему в пользование, а три последующих дня он выполнял принудительную и безвозмездную работу на землях своего хозяина». Маркс отмечал прозрачность этой системы: «Здесь оплачиваемая и неоплачиваемая части труда были разумно разделены».[168]

Таким образом крестьянин мог, по крайней мере, понимать, в какой мере он был ограблен. А грабителями были хозяева и аристократы, которые жили за счет труда своих крепостных. Крепостные работали, а они ели.

Налоговые ставки в Америке, как мы с удивлением можем видеть, накладывают на успешных граждан те же самые ограничения, какие приходилось выносить крепостным в Средневековье. Верхняя ставка федеральных налогов составляет почти 40 %, а вместе с другими налогами легко достигает 50 %. Это значит, что половина труда этих граждан конфискуется. Можно сказать, что полгода они работают на государство, и только вторую половину года они работают на себя и свои семьи.