Америка: каким мир был бы без нее?

Теперь, если работодатель проводит политику дискриминации в отношении какой-либо группы — или отказывается нанимать на работу представителей этой группы — это, очевидно, приносит членам этой группы ущерб. Однако — что часто упускают из виду — это наносит вред также самому работодателю. Работодателям выгодно иметь как можно более широкий выбор потенциальных работников, чтобы выбрать наиболее работоспособных и компетентных. Исключая целую группу людей, тот, кто следует политике дискриминации, сужает свои собственные возможности выбора. Таким образом, дискриминация не приносит пользы ни работникам, не работодателям.

«Обворовывает» ли какую-либо компанию работник, который отказывается работать на нее? Конечно, нет. Но почему нет? Возможно, работник обладает ценными навыками, которые принесли бы компании выгоду. Лишив компанию своих услуг — «дискриминируя» ее — работник, возможно, не позволяет компании достичь максимальной эффективности. Тем не менее работники не обязаны максимизировать чью бы то ни было прибыль. Они могут работать на кого пожелают. Причина, по которой работники не причиняют вреда компаниям, «дискриминируя» их, в том, что компании в результате их действий живут не хуже, чем прежде. В рамках той же самой логики, наниматели, которые дискриминируют работников, могут фактически ограничивать свой собственный выбор. Но даже если они отказываются нанимать таких работников, не важно по какой причине, положение этих работников не становится хуже, чем прежде.

Кража, по своему определению, означает, что другому нанесен ущерб и его положение стало хуже. Если я могу принести вам какую-то выгоду или заключить с вами выгодную сделку, и по какой-либо причине я этого не сделаю или откажусь заключать сделку, вы останетесь с тем же, с чем были раньше. У вас нет права требовать, чтобы эта сделка была заключена. У вас есть право только попытаться заключить ее с моего согласия. Если я откажусь, вы имеете полное право чувствовать разочарование, но вы не можете кричать «Вор!». Я не «должен» вам то, что принесет вам выгоду, и не обязан заключать с вами сделку. Я волен дать вам то, что считаю нужным, и вы вольны взять это, если захотите. Обе стороны обладают тем же самым правом на согласие, и никто никого не грабит, отказываясь от соглашения.

Конечно, мы можем предвидеть появление серьезных проблем, если все откажутся нанимать на работу определенного индивида или представителей какой-то группы. Давайте назовем это дискриминацией в масштабе всей системы. Эта проблема становится особенно острой, если принять во внимание плачевное положение бывших рабов, теперь оказавшихся свободными, в стране, где широко распространена дискриминация, не позволяющая им получить работу, иметь дом и другие блага, которые окружающие принимают как данность. Многие думают, что Америка крайне нуждалась в борьбе за гражданские права чернокожих и в строгих законах, запрещающих дискриминацию, потому что чернокожие оказались именно в такой ситуации. Однако даже на Юге не все отказывались нанимать чернокожих на работу или общаться с ними. Откуда мы это знаем? Например, из самой попытки навязать законы Джима Кроу и сегрегацию. Эти законы просто не были бы нужны, если бы все были согласны не нанимать на работу чернокожих и не общаться с ними. Эти законы были необходимы, чтобы заставить белых южан выполнять правила, которые иначе они могли бы нарушить. Если бы чернокожие после Гражданской войны сталкивались только с дискриминацией в частной сфере, вполне вероятно, что дискриминация исчезла бы сама по себе, без движения за гражданские права чернокожих, потому что белые, придерживающиеся политики расовой дискриминации, оказались бы в экономическом проигрыше — и как работодатели, и как потребители. Именно это и произошло в профессиональном спорте.

Однако чернокожие граждане столкнулись с другим и более несправедливым типом дискриминации — дискриминацией со стороны государства. Здесь я имею в виду сегрегационные законы южных штатов и сегрегацию в военных и других учреждениях федерального уровня. Государственная дискриминация, в отличие от частной, действительно является «отъемом» у афроамериканцев. Почему? Потому что государство — это монополия, и если государство не хочет иметь с вами дело, у вас остается не много альтернатив, кроме как покинуть это государство. В качестве граждан мы имеем право на то, чтобы наше правительство — как федеральное, так и местное — относилось к нам одинаково, а правительство, которое поступает по-другому, фактически покушается на наши права. Правительство, которое проводит политику дискриминации в отношении части своих граждан, фактически «отнимает» у них что-то, на что они имеют право. Если это ущерб в материальной сфере, такой «отъем» резонно можно назвать «воровством».