Америка: каким мир был бы без нее?

В период сегрегации у чернокожих не было другого выбора, как приспосабливаться к существующим условиям, и мы видим, что они приспосабливались. Наиболее находчивые из них осознали, что таким извращенным способом сегрегация создала для них благоприятные экономические возможности, поскольку она не позволяла белым заниматься бизнесом с черными и обслуживать чернокожих в рамках своей профессиональной деятельности. Экономист Томас Соуэлл пишет: «Нежелание белых заботиться о волосах, телах или душах чернокожих создало класс чернокожих парикмахеров, врачей, предпринимателей и религиозных функционеров». Чернокожие каменщики, ювелиры, портные, ремонтники и учителя скромно зарабатывали себе на жизнь в мире, где царили законы Джима Кроу. В нескольких больших и малых городах Юга чернокожие граждане развили процветающий бизнес в сфере банковского обслуживания, недвижимости и страхования. В некоторых сферах — особенно в сфере индустрии развлечений и в спорте — черные оказались способны преодолеть сегрегацию и достичь славы и богатства благодаря успеху у белой аудитории.[116]

Хотя сегрегация была тяжелым бременем для чернокожих, это не значит, что сама по себе сегрегация является воровством. Очевидно, что в добровольной сегрегации не содержится воровства. Люди свободны в том, чтобы общаться с теми, с кем они хотят, и если они выбирают не общаться с кем-либо, они, таким образом, не отнимают у этих людей их права. Это принцип, разумеется, приложим одинаково и к белым, и к черным. Если чернокожий мужчина, к примеру, хочет жить в районе, где преимущественно живут чернокожие, этим решением он никого не лишает ни их прав, ни собственности. Справедливо и то, что если белый мужчина хочет общаться только с белыми друзьями, он таким образом не отнимает ничего у черных или у кого-то еще. Добровольная сегрегация может быть отвратительной и даже ужасной, но это не кража.

Сегрегация, навязываемая государством, — другое дело. Как граждане, по закону мы имеем равные права. Следовательно, когда сегрегация налагается законом, она насильственно разделяет группы людей, которые имеют полное право жить вместе, есть вместе и работать вместе. В той степени, в какой сегрегация лишает чернокожих возможности свободно взаимодействовать с белыми и это наносит первым экономический вред, сегрегация, навязанная законом, действительно представляет собой «отъем» у чернокожих. Этот «отъем» невозможно отрицать, даже если его трудно подсчитать. Действительно, чернокожие, возможно, создали экономически эффективные ниши в условиях сегрегации, но, без сомнения, по крайней мере некоторые из них могли бы создать даже более успешные предприятия, которые обслуживали бы как белых, так и черных. К счастью, сегрегация закончилась к 1960-м благодаря ряду решений правительства и судов.

В то время как сегрегация осталась позади и с тех пор прошло уже полстолетия, расизм никуда не исчез. Таким образом, расизм как будто создает ситуацию продолжающегося воровства. Однако мы должны быть точны в использовании терминов. Строго говоря, расизм не может быть формой воровства, потому что расизм — это взгляды или точка зрения. Расизм — это просто доктрина или убеждение в неполноценности другой группы, в данном случае афроамериканцев. Как вы можете украсть что-то у кого-то, просто думая о нем плохо? Следовательно, нас беспокоит не расизм, а дискриминация. Расизм — это теория, а дискриминация — практика. Именно дискриминация, а не расизм, это то, что мы должны исследовать на предмет лишений, которым она подвергает чернокожих.

Расовая дискриминация, как и сегрегация, может быть добровольной или принудительной. Иными словами, дискриминация, как и сегрегация, может быть частной или навязанной государством. Частная дискриминация — добровольная. В ней участвуют частные лица или организации, которые делают выбор в пользу политики дискриминации. Государственная дискриминация — принудительная. Политика дискриминации прописана в законе. Как и в случае с добровольной сегрегацией, трудно найти какое-либо воровство в добровольной дискриминации.

Представим, например, человека или компанию, которая отказывается нанимать на работу людей из восточной Индии или сдавать им в аренду помещения. Значит ли это, что такой человек или компания крадет у восточных индийцев? Конечно, нет. Когда люди заключают контракты на аренду или на работу, обе стороны делают это к обоюдной выгоде. С одной стороны, это выгодно арендодателю или работодателю, с другой — арендатору или наемному работнику. Любая сторона по какой-либо причине может отказаться заключать такой контракт. Частных работодателей не должны принуждать к тому, чтобы нанимать определенных работников в той же мере, в какой работников не должны принуждать к тому, чтобы работать на работодателей против своей воли.