Американская женщина вчера и сегодня

«Есть старая немецкая поговорка, — сказал он. — Она гласит: „Нечего совать свой нос в божьи дела“. Будем же надеяться, что мы не сделаем этого».

Почему же этот и многие другие ученые против? Частично ответ на этот вопрос заключается в том, что всевозрастающее число людей стремится воспользоваться новой методикой и нередко гибнет во время проведения операций по оплодотворению. Ненадежность технологии отметил и Р. Догерти, известный ученый из Флоридского университета.

Но есть еще и моральные аспекты, о которых мы уже говорили. Вот их-то и не замечает главным образом Грэм. Откуда берется у него эта всепроникающая самоуверенность в правомерности своих начинаний? Глазной врач по образованию, он заработал состояние на изобретении пластиковых линз. И ладно бы экспериментировал в близкой к профессии области. Так нет же! Штат его сотрудников из 25 специалистов занят исключительно тем, что вкладывает деньги Грэма во все и вся: от строительства нефтяных скважин до возведения зданий, от биржевых операций до создания искусственных гениев.

Широта интересов миллионера не смущает. Он преспокойно рассуждает о «банке спермы». Дескать, человечество развивалось за счет выживания наиболее смекалистых и сообразительных. А сейчас, мол, развитие науки позволяет выживать и давать потомство даже тем, кто имеет всякие там дефекты. Обидно, кстати, что самые одаренные женщины не торопятся рожать, зато провоцируем-де плодиться бедняков, у которых детей целая куча…

Грэм-«философ» договорился и до того, что упадок Рима наступил только потому, что люди интеллектуальные не оставили после себя достаточное потомство, которое смогло бы продолжить их традиции.

«Трудно представить, — беспокоится Грэм, — что и наше общество может распасться, подобно Древнему Риму. И это может случиться».

Выход, по его словам, только один — широкий простор для «евгеники», для улучшения запасов наиболее ценных генов общества. Интеллектуалов надо поощрять иметь детей! А вот остальных требуется, наоборот, охладить на этот счет.

«Несмотря на теплое калифорнийское солнце, — рассказывает Э. Лори, — от слова „евгеника“ на меня подуло чем-то сырым и скользким. Как юрист, я знаю, что Соединенные Штаты уже практиковали евгенику насильственным способом, который заслужил всеобщее осуждение. Между 1907 и 1931 годами в 30 штатах пытались определять, кто заслуживает иметь детей, а кто — нет. Издавались законы, которые устанавливали обязательность стерилизации людей, объявленных недостаточно умными, или тех, у кого проявлялись наклонности к преступлениям…»

Все верно. Так и было: кампания по стерилизации особенно бойко развернулась в районе Миссисипи и затронула чернокожих бедняков Юга. К 1964 г. ей подверглись свыше 64 тыс. человек, причем, как правило, против их воли. С тех не столь уж давних времен мысль о якобы наследуемых преступных наклонностях не единожды была разоблачена, как и о «слабоумии» тех, кто слишком беден, а значит, слишком глуп. Неудивительно отвращение, испытываемое Э. Лори при слове «евгеника», обозначающем реакционную буржуазную лженауку «об улучшении человеческой породы». Она представляет собой изуверскую теорию для обоснования господства эксплуататорских классов и практики расовой дискриминации в странах капитала, служит базой для человеконенавистнических, расистских воззрений…

К евгенике и потянулся известный нам Грэм. Он усвоил проповеди сэра Франсиска Гэлтона, произнесенные еще в начале века:

«Сейчас стало насущной необходимостью улучшить деторождение человечества, — указывал Гэлтон. — Средний человек слишком низкопробен для каждодневной работы в цивилизованном обществе».