Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Инициатива по возврату островов принадлежала Н. Хрущеву. В случае подписания полноценного мирного договора он рассчитывал таким образом склонить правительство Японии к принятию нейтрального статуса. Однако этого не случилось, и спустя четыре года, зимой 1960-го, Япония подписала с США договор, разрешающий американским вооруженным силам пользоваться японскими военными базами. Вопрос о возвращении островов был закрыт.

За эти четыре года произошло множество событий, в том числе Берлинский кризис, вызванный необдуманным требованием Хрущева передать Западный Берлин под юрисдикцию ГДР. Это повлекло резкое ухудшение отношений СССР с ведущими западными державами, прежде всего с США.

Чтобы ликвидировать угрозу открытого конфликта, зимой 1959 года в США из СССР отправился специальный эмиссар Анастас Микоян. Он встретился с государственным секретарем Джоном Даллесом, вице-президентом Р. Никсоном, министрами финансов и обороны, конгрессменами, миллиардерами, представителями американской элиты и, наконец, с президентом США Эйзенхауэром, который отказался от предложения Микояна лично встретиться с Хрущевым, но зато согласился устроить встречу министров иностранных дел. Микояну удалось сгладить наиболее острые разногласия между руководствами двух сверхдержав, не принижая при этом авторитета Хрущева, хотя внутренне Анастас Иванович, конечно, был очень недоволен резкими заявлениями советского лидера относительно «берлинского вопроса».

Встреча в Белом доме А. И. Микояна с президентом США Д. Эйзенхауэром и госсекретарем А. Даллесом

Спустя год Микоян поехал уже в Мексику открывать там советскую промышленную выставку. Далее он оказался на Кубе, и там сделал Фиделя Кастро своим другом, а Кубу – политическим союзником Советского Союза. Наконец, в августе следующего, 1961 года Микоян снова перелетел через половину земного шара, чтобы открыть еще одну советскую выставку – теперь не в Мексике и не на Кубе, а в Токио. Выставка в Японии проходила с 15 августа по 4 сентября 1961 года.

Вернувшись в Москву, Микоян отчитался о работе перед президиумом ЦК, а через несколько дней встретился с Хрущевым – тот сам пригласил. Их квартиры находились в соседних домах № 34 и № 36 на Воробьевском шоссе на Ленинских горах. Рядом был сад со всегда открытой калиткой. Они отправились туда прогуляться вдвоем[413].

А. И. Микоян

и Р. Никсон

Фотографии журнала «Лайф», освещающие ход визита А. И. Микояна в США

Хрущев выглядел довольным. 1961 год стал одним из самых успешных для СССР. Страна выиграла глобальную космическую гонку, запустив 12 апреля первого в истории планеты космонавта Юрия Гагарина, а 6 августа – второго, Германа Титова. На это главные соперники – американцы – ответили запусками своих астронавтов 5 мая и 21 июля. Но американские корабли совершили лишь суборбитальные прыжки, поднявшись менее чем на 200 км, и провели в космосе каждый не более 15 минут, тогда как советские «Восток‐1» и «Восток‐2» поднялись более чем на 300 км. Гагарин пробыл в орбитальном полете более часа, а Титов так и вовсе 25 часов. Победа виделась Хрущеву очевидной и безоговорочной.

Статья о А. И. Микояне в номере американской газеты «Сан-Таймс» от 10 января 1959 года

– В Японию ты хорошо прокатился, – сказал Хрущев Микояну, – но на заседании доложил не все. Оказывается, Анастас Иванович, на тебя было покушение! А ты промолчал.

Микоян улыбнулся:

– Не было никакого покушения, – ответил он. – Какой-то фанатик решил то ли убить меня, то ли передать мне письмо с обвинениями, а потом покончить с собой. Японская полиция его заранее вычислила и обезвредила, и в тот же день эту информацию сообщили все газеты, думаю, специально, чтобы, с одной стороны, немного припугнуть нас, а с другой – похвалиться перед нами хорошей работой полиции. При нем и оружия-то не было, он даже ножа не взял, только столярную стамеску! Смех и грех. Что же я, на президиуме буду рассказывать про чудака со стамеской?

Хрущев, однако, остался серьезным.

– Но было, ты сказал, письмо с обвинениями. Что же это за обвинения?

– В том, что мы не возвращаем японцам острова и ловим рыбу там, где раньше ловили они.

– Ладно, – сказал Хрущев, – допустим, острова, черт бы их побрал. Но при чем здесь ты?

– А при том, что я единственный советский руководитель высшего звена, который был на этих островах и на Южном Сахалине. И японцы об этом хорошо знают. Для некоторых оголтелых самураев я злодей, я тот, кто устанавливал советскую власть на бывших японских территориях.

– То есть, – уточнил Хрущев, – тебя не надо было отправлять в Японию?