Анатомия шоу-бизнеса. Как на самом деле устроена индустрия

Наш тур по востоку России заканчивался в Красноярске. До него было порядка пятнадцати городов в заезде, а на дворе стоял декабрь. И надо же такому случиться, что опосля Красноярска нам светом в оконце засветил концерт в Израиле. Мы сели на самолёт в Красноярске. Температура на лётном поле приближалась к заветной цифре 30 со знаком минус. Закутанные по самое баловство, в шерстяных шарфах и шапках, окуклившись в пуховики, хрумкая по снегу в зимних тёплых пухликах, мы поднялись на борт, запихнув себя в проём двери самолёта. Долгий полёт через Москву. И вот мы в аэропорту Тель-Авива. Без задней мысли мы надеваем на себя всё своё шмотьё (а куда ж его девать?) и выходим из самолёта на трап. И первое, что я вижу, – это мужик, который идёт по лётному полю голый по пояс, в пляжных сланцах и гавайских расписных трусах. На термометре ихнее прохладное +28. И я стою в своём сибирском пуховике, в ушанке, чуть ли не в валенках и смотрю на всё это. На пальмы, на людей, истекающих потом в майках, на палящее солнце Иудейской пустыни. И моё лицо обдувает случайный ветерок как будто из только что открытой после выпечки пирогов духовки. И произношу ровно то же, что и пингвины, прибывшие в Антарктиду в мультике «Мадагаскар»: «Полный привет!»

Нужно быть готовым к тому, что в течение заезда погода будет меняться от жути до ужаса. И твоё состояние будет меняться от искрящегося здоровьем беспредела до лихорадочной трясучки с липучим кашлем. Это Россия, коллега. Здесь тебя ждёт снег Сибири и ленинградские дожди, шквальные ветра Владивостока и духота Астрахани, пекло Краснодара и сквозняки Волгограда, шторма Севастополя и чёрная пурга Норильска. Весь огромный метео-луна-парк Российской Федерации к твоим услугам. Потому – практичность и ещё раз практичность. И краткость – сестра таланта. Ибо всё барахло тебе по всея Руси тащить на себе. Учти, с каждым городом сумка тяжелеет. Нипочему. Просто это так. Это не глюк, но достоверный факт, доказанный авиавесами. Пропотевшие концертные вещи, сколько их ни высушивай без возможности постирать, чётко набирают вес. Благодарные слушатели всучат тебе в каждом городе по подарочку-другому. В гримёрке взял с собой на всякий случай бутылку воды и пару яблочек. И вот уже сумка, которая при выезде была около пяти килограмм, мистически приблизилась к отметке восемь. Дальше – больше. Этот фокус знают все гастролёры. Поэтому изначально при старте на гастроли из сумки должно быть удалено всё лишнее и взято только то, что поможет тебе в экстремальной ситуации и для выполнения работы. Надевай на себя всё лёгкое, но бери с собой утеплённости по минимуму. Пляжная майка в дырочку, а сверху пуховик.

Что-нибудь прикрыть горло – платочек али шарфик. Ибо продуло горло – передавай привет лёгким. А тебе, возможно, петь ещё, десять городов впереди. И ты не рэпер, который может начитать свои манифесты при любом состоянии связок, и чем более он хрипит, тем весомей получается на выходе. У тебя музыка, тебе тесситура голоса важна, подача, чистота взятия нот. Ты хоть и не Лучано Паваротти, но певец. И с концерта ты часто выходишь такой же мокрый насквозь, уставший, аки пёс Филя в ТВ-передаче «Спокойной ночи, малыши!». Из прогретой и душной гримёрки выбежал на улицу, где зачастую моросит или дует ветер, холодно и противно, – и сразу отоларингологи и пульмонологи всея Руси захлопали радостно в ладоши. Кто-то подошёл за автографом, ты минуты две постоял с поклонником – и всё, достаточно. Завтра температура 38. А концерты надо играть каждый день. И впереди – тысячи и тысячи километров пути.

Тёплые носки. В поезде, бывает, так дует с окна, что ноги становятся ледяными (все опытные путешественники ложатся спать в поезде ногами к окну), да и в гостинице не всегда добросовестно подходят к вопросу тепла в номере. Помимо тёплых портянок, бери с собой две пары простых на смену, ибо в дороге носки приходят в непотребное состояние очень быстро, а источать обморочные запахи ногами артист точно не должен.