Андрей Громыко. Дипломат номер один

– Мы оказываем многим странам помощь оружием, причем в ряде случаев безвозмездно. Но невольно встает вопрос – всегда ли хорошо используется эта помощь? Если судить по тому, как использовали наше оружие арабы, то можно прямо сказать, что плохо. Обидно, что тысячи подготовленных в наших академиях и училищах офицеров для армий арабских стран оказались неспособными к отражению агрессии и правильному использованию оружия. Обидно, конечно, и то, что имеющие боевой опыт наши офицеры и генералы, находящиеся многие годы в арабских странах, не могли как-то повлиять на ход событий и вовремя проинформировать политбюро о действительном положении дел в армиях арабских стран. Видимо, плохо работает Главное разведывательное управление.

Свое недовольство руководству военно-промышленного комплекса высказал и первый секретарь Челябинского обкома Николай Николаевич Родионов:

– На Урале в значительной степени утрачены навыки производства броневой защиты танков, не ведутся в необходимых размерах опытно-исследовательские работы по совершенствованию марок и технологии производства броневой стали… Надо приостановить катастрофическую текучесть кадров с оборонных заводов. Где уж тут говорить о сохранении секретности и высокой мобилизационной готовности. Не знаю, как в других местах, но у нас в Челябинской области самые плохие жилищные условия, больше всего бараков осталось на заводах Министерства оборонной промышленности.

Обиженный Дмитрий Федорович Устинов бросился к Брежневу. Леониду Ильичу втолковывали, что Егорычев лезет не в свои дела и вообще сознательно подрывает авторитет генерального секретаря, который является председателем Совета обороны и Верховным главнокомандующим. Может быть, этот Егорычев сам рассчитывает стать генеральным секретарем?

Кадровые последствия не заставят себя ждать. Все критически высказавшиеся перейдут в подчинение Громыко. Василий Толстиков вскоре будет отправлен послом в Китай, оттуда в Голландию – и на пенсию. Николая Родионова тоже уберут с партийной работы, переведут к Громыко в Министерство иностранных дел, потом отправят послом в Югославию.

Выступление Егорычева вовсе не было направлено против Брежнева. Напротив, он рассчитывал на поддержку генерального секретаря. Но он посмел вторгнуться в военную сферу, которая являлась монополией Брежнева. Предложение обсудить на пленуме военные и внешнеполитические дела, закрытые даже для членов ЦК, истолковали как недоверие Брежневу, как стремление потребовать от него отчета. Внешняя и военная политика – прерогатива генерального секретаря. Остальные должны слушать и выполнять.

Поздно вечером доверенные секретари из «группы быстрого реагирования» получили указание дать отпор Егорычеву. Утром слово взял кандидат в члены политбюро, первый секретарь ЦК компартии Узбекистана Шараф Рашидович Рашидов.

Рашидов не был так уж близок к Брежневу. Леонид Ильич, скажем, не приглашал его к себе домой. Зато в окружении генерального секретаря Шарафа Рашидовича привечали. Никто не умел делать подарки лучше Рашидова, который знал вкусы и пристрастия московских начальников. Он не мелочился. Не просил встречной услуги за только что оказанную любезность. Он полагал важным повсюду иметь друзей. Рашидов охотно откликнулся на просьбу одернуть московского секретаря. С укором сказал Егорычеву:

– Николай Григорьевич, противовоздушная оборона столицы начинается не в Москве, она начинается в Ташкенте. Состояние армии, ПВО на высоком уровне. Правда, мы не все знаем, но то, что мы знаем, говорит о том, что партия и правительство сделали все, чтобы и наша страна, и наш народ стали непобедимыми.

«Я сидел и думал, – вспоминал Егорычев, – когда в сорок первом враг оказался у порога столицы, то вся полнота ответственности за оборону Москвы легла на плечи москвичей. Конечно, нам помогала вся страна, но ведь это я со своими товарищами, а не Рашидов, сидели в окопчике у моста через канал с гранатами и бутылками, ожидая немецкие танки».

Шарафу Рашидову вторил кандидат в члены политбюро, первый секретарь ЦК компартии Грузии Василий Павлович Мжаванадзе:

– Я немного знаком с положением дел обороны страны, в том числе и противовоздушной обороны Москвы… Если бы я ничего не знал, я чувствовал бы себя очень плохо, очень неловко, услышав о таком положении дел с противовоздушной обороной Москвы. То, о чем говорил тов. Егорычев, я не все знаю, но я знаю, что противовоздушная оборона Москвы осуществляется не только непосредственно под Москвой, а далеко от Москвы, начиная прямо от границ СССР…

Армейский политработник Василий Мжаванадзе стал руководителем Грузии, когда после смерти Сталина и ареста Берии подыскивали первого секретаря, не связанного с прежним руководством республики. Василий Павлович ощущал себя полным хозяином в Грузии, что создало благодатную почву для массовой коррупции в республиканском аппарате. Ходили слухи, будто и семья первого секретаря не осталась в стороне от этого плодотворного для чиновников занятия. Выполнив поручение Брежнева, Мжаванадзе продлил свое пребывание на партийном Олимпе.