Андрей Громыко. Дипломат номер один

Делегация во главе с Подгорным вылетела в Египет через десять дней после шестидневной войны. Задача ставилась такая: «Оказать руководству Объединенной Арабской Республики и лично президенту Насеру морально-политическую поддержку, укрепить его веру в Советский Союз и другие социалистические страны как испытанных и надежных друзей арабских народов, а также обсудить практические меры по ликвидации последствий агрессии Израиля».

Переговоры в Каире описал заместитель начальника внешней разведки генерал-лейтенант Вадим Алексеевич Кирпиченко: «Подгорный то ли в силу новой для него темы советско-египетских отношений, то ли из-за сорокаградусной жары информацию воспринимал тяжело. При чтении бумаг устало шевелил губами, раздражался и отвлекался на поиски других очков, сигарет или спичек, то требовал, чтобы охранник принес ему воды и сам никуда не отлучался, был у него под рукой. В общем ему все время или что-нибудь мешало, или чего-то не хватало. Вопросов Подгорный не задавал и ни к чему любопытства не проявлял».

Первоначально Насер хотел, чтобы визит советской делегации носил конфиденциальный характер, но передумал и не стал скрывать приезд Подгорного.

Насер жаловался: «Наши вооруженные силы не в состоянии обеспечить оборону страны и защиту ее жизненно важных центров. Военно-воздушные силы и другие средства противовоздушной обороны не в состоянии обеспечить надежную защиту страны и наземных войск». Он просил не только прислать оружие взамен потерянного в войне. Он хотел, чтобы Советский Союз заново создал Египту систему противовоздушной обороны. Взамен Насер, впавший в отчаяние, был готов позволить советским военным кораблям пользоваться египетскими портами и даже отказаться от статуса неприсоединившейся страны и открыто заявить о союзнических отношениях с Москвой.

Подгорный обещал дать оружие, прислать военных советников, не только заново создать систему ПВО, но и всю систему обороны страны. Но очень просил не прислушиваться к китайцам. А в Москве политбюро вновь и вновь обсуждало ситуацию на Ближнем Востоке. «Настроение у всех какое-то гнетущее, – записал в дневнике Петр Шелест. – После воинственных, хвастливых заявлений Насера мы не ожидали, что так молниеносно будет разгромлена арабская армия, в результате так низко падет авторитет Насера. На него ведь делалась ставка как на лидера “арабского прогрессивного мира”. И вот этот “лидер” стоит на краю пропасти, утрачено политическое влияние; растерянность, боязнь, неопределенность. Армия деморализована, утратила боеспособность. Большинство военной техники захвачено Израилем… Нам, очевидно, придется все начинать сначала: политику, тактику, дипломатию, оружие. Недешево будет обходиться все это для нашего народа, страны».

Принимались чрезвычайные меры ради оказания военной помощи Египту. В том числе за счет потребностей собственной страны. «Черноморский флот почти весь ушел в Средиземное море, – записывал в дневнике член политбюро Шелест. – Слушали вопрос о состоянии противовоздушной обороны на Украине, докладывал командующий армией ПВО генерал Покрышкин. Мягко говоря, складывается грустная картина. Просто преступление, что у нас такое положение со средствами противовоздушной обороны. Большой недокомплект личного состава, отсталая техника, к тому же плохо ее укрытие, ненадежная связь и оповещение. В республике много оголенных, уязвимых, беззащитных важнейших жизненных объектов. И в то же время отправляем боевые самолеты и дивизионы ракет в Египет на “прикрытие” Каира. По этому тревожному, чрезвычайно важному вопросу высказал свое мнение Брежневу».

Командовал 8-й отдельной армией противовоздушной обороны трижды Герой Советского Союза генерал-полковник Александр Иванович Покрышкин, один из самых знаменитых летчиков. Вскоре он станет маршалом авиации. Генеральный секретарь выслушал Шелеста с олимпийским спокойствием:

– Вы в эти вопросы не вмешивайтесь. Есть общий план, мы им и руководствуемся.

Первый секретарь Московского городского комитета КПСС Н.Г. Егорычев выступает в Кремлевском Дворце съездов. 22 декабря 1965

[ТАСС]

Озабоченность выражал не один Шелест. 20 июня 1967 года, когда Подгорный полетел в Каир утешать президента Насера, в Москве собрался пленум ЦК. Первый вопрос – «О политике Советского Союза в связи с агрессией Израиля на Ближнем Востоке». С большим докладом выступил Брежнев.

После обеда начались выступления по заранее утвержденному списку. Все шло гладко, пока не предоставили слово первому секретарю Московского горкома Николаю Григорьевичу Егорычеву. За два месяца до шестидневной войны он ездил в Египет во главе партийной делегации. «В Египте многое мне тогда показалось тревожным, – вспоминал Егорычев. – Вернувшись, я отправил обстоятельную записку в ЦК, в которой писал, что нам нужно глубже разобраться в событиях в Египте. Я просился на прием к Брежневу. Тот обещал встретиться, но ни он, никто другой не захотели меня выслушать».