Андрей Громыко. Дипломат номер один

– Они не беженцы. Афганцы всегда были кочевниками.

Он словно утратил способность договариваться. Чувствовал: что-то не получается – и потому нервничал?

Роланд Тимербаев:

Когда температура напряженности в советско-американских отношениях достигала высшей отметки, Громыко поддержал создание механизма регулярных (каждые шесть месяцев) консультаций между двумя странами по самому широкому спектру вопросов нераспространения. И они проходили весьма продуктивно, с пользой для обеих сторон.

Уже тогда (на встрече в Хельсинки, в 1982 или 1983 г.) стороны обсуждали ядерную проблему на Корейском полуострове. Американцы даже показывали нам схему (не карту) размещения в КНДР ядерных объектов, вызывающих у них подозрения. Мы познакомили с полученными данными наши соответствующие службы, и они подтвердили наличие у северных корейцев строящихся ядерных объектов.

А.А. как-то сказал в тот период, что нераспространение – это «единственная шелковая нить», которая связывала в тот период обе державы.

Думаю, что Громыко, судя по всему, лучше, чем кто-либо другой из руководства страны, даже в тех крайне сложных условиях международной жизни, понимал необходимость взаимодействия с США для сохранения определенного уровня в отношениях между двумя странами и поддержания международной стабильности.

Неприятности на Востоке

Конфликтами на Ближнем и Среднем Востоке занимались и аппарат ЦК, и военные. Мнение дипломатов не было определяющим. Это связывало Громыко руки.

17 сентября 1980 года в Багдаде на заседании Национального собрания президент Ирака Саддам Хусейн, одетый в военную форму, картинно разорвал текст договора с соседним Ираном. Фактически это было объявление войны. Когда в Тегеране после свержения шаха началась исламская революция, Саддам решил, что охваченный хаосом сосед ослаблен и грех не воспользоваться удобным моментом.

22 сентября иракские войска вторглись в Иран.

Саддам обещал освободить братьев-арабов, томящихся под властью персов, и призвал всех арабов объединиться против Ирана как враждебной силы. А заодно потребовал от Ирана предоставить автономию провинции Хузестан и отказаться от трех островов в Ормузском проливе. Он намеревался полностью контролировать стратегически важную реку Шатт-аль-Араб и присоединить Хузестан, где находится девяносто процентов иранских месторождений нефти.

Иракская армия имела превосходство в танках в два раза, в артиллерии и минометах – в два с половиной раза. Поначалу войска Саддама Хусейна брали верх. Иранская армия отступала. Саддам полагал, что ему хватит недели, чтобы разгромить соседа. Но Иран отчаянно сопротивлялся.

Аятолла Хомейни призывал молодых иранцев погибать в бою, обещая им прямую дорогу в райские кущи. Он разрешил иранским мальчикам старше двенадцати лет вступать в армию без разрешения родителей. Десятки тысяч молодых людей хлынули на фронт. Многие получили так называемые пластиковые «ключи от рая», заказанные на Тайване. Цифры потерь никого не беспокоили: чем больше мучеников, тем выше моральный дух армии. Еще одна традиция шиизма – традиция насилия и мученичества. Это готовность к войне и к смерти ради защиты угнетаемой веры.

Л.И. Брежнев во время беседы с руководителем партийно-правительственной делегации Иракской Республики Саддамом Хусейном. 1972

[ТАСС]

Иракцы не знали, как противостоять новым камикадзе. Чтобы помешать иранцам перейти в наступление, саддамовские офицеры ставили обширные минные поля. Но иранские командиры, революционные выдвиженцы и религиозные фанатики гнали людей прямо на них, считая это лучшим способом разминирования.

Саддам Хусейн быстро понял, что блицкриг не получился и что он, возможно, вообще не выиграет войну. Ему понадобились боеприпасы и запасные части. В Москву прилетел министр иностранных дел Ирака Тарик Азиз.