Андрей Громыко. Дипломат номер один

– Знаете ли вы, что такое обмен мнениями?

И сам ответил:

– Это когда товарищ Капица приходит ко мне со своим мнением, а уходит с моим.

И захохотал, довольный. Капица тут же заметил, что бывает и наоборот.

– Но это редко! – откликнулся министр.

«Михаил Степанович Капица был личностью незаурядной, – пишет дипломат Эрнест Евгеньевич Обминский. – Блестящий знаток Азии, он мог бы сделать и более значительную карьеру, но мешали откровенный нрав и женщины. Представьте голову римского патриция на мощном теле, смелые выпуклые голубые глаза, прямой нос и чувственный рот. Ни одна женщина не могла выдержать его взгляд и поспешно опускала глаза. К тому же он умел разрядить любую официальную обстановку, и даже твердокаменный хозяин МИД А.А. Громыко не мог удержаться от улыбок, слушая его вольные речи».

Заместитель министра иностранных дел СССР М.С. Капица. 10 января 1983

[ТАСС]

Впрочем, улыбка Громыко не всех радовала. Помощники министра шутили, что он «улыбается, как Мона Лиза». Застегнутый на все пуговицы, Андрей Андреевич иногда демонстрировал вымученный и скупой юмор, улыбаться которому заставляли лишь правила вежливости.

Правда, Брайан Уркварт, заместитель генерального секретаря ООН по политическим вопросам, вспоминая о Громыко, заметил, что «его ирония прорывалась, как луч солнца сквозь зимние облака, и оказывалась полезной при многих трудных обсуждениях. Ему нравилось отпускать короткие шутки, например, сказать после длительных обсуждений резолюции: “У меня есть только одна маленькая поправка. Добавить слово "нет" в постановляющий пункт”. Конечно, в результате этого резолюция утрачивала смысл, но шутка все равно вызывала смех».

Министр иностранных дел СССР А.А. Громыко во время выступления на совместном заседании Совета Союза и Совета Национальностей в Большом Кремлевском дворце. 16 июня 1983

[ТАСС]

Лишь немногие советские дипломаты позволяли себе шутить. Это было рискованным делом. Однажды перед началом переговоров в Москве американский дипломат заинтересовался большой малахитовой шкатулкой, стоявшей на столе. Он дотронулся до крышки, и раздался громкий звонок. Американец вздрогнул. Звонок оказался председательский. Первый заместитель министра иностранных дел Георгий Корниенко, вообще-то не славившийся пристрастием к юмору, широко улыбнулся:

– Ну, вот и нет Вашингтона!

Посол в США Анатолий Добрынин подхватил шутку:

– Скорее позвоните в Вашингтон и скажите, что это была ошибка!..

Даже в семейных разговорах Громыко проявлял крайнюю осторожность, в нем всегда присутствовал внутренний цензор. Однажды рассказал дома анекдот – так это все запомнили как событие.

Министр, хитро глядя, спросил домочадцев:

– А что было до сотворения мира? – Сделал паузу и сам ответил: – Госплан.

Позднебрежневские времена убедили Громыко в том, что он не хуже других может руководить страной, а одной внешней политики для него маловато. Он носил на лацкане пиджака – не снимая! – почетный знак «50 лет пребывания в КПСС». Этот знак создали в октябре 1981 года, чтобы порадовать Леонида Ильича Брежнева, который полвека назад вступил в партию. Для него знак изготовили из золота. Остальным вручали серебряный.

Громыко подчеркнуто демонстрировал свой солидный партийный стаж, потому что не секретарил ни в районе, ни в области, а для руководителя страны обыкновенно требовался стаж освобожденной партийной работы.

После смерти второго человека в партии Михаила Андреевича Суслова, который скончался в январе 1982 года, Андрей Андреевич вознамерился претендовать на его место в Секретариате ЦК. Но совершил большой промах. Позвонил председателю КГБ Андропову и стал советоваться, не следует ли ему, Громыко, занять эту должность?

– Андрей, это дело генерального секретаря, – осторожно ответил Юрий Владимирович.

Разговор получился для Андропова неприятным, потому что это кресло он уже считал своим, о чем Громыко вскоре узнает.

Помощник генерального секретаря Александров-Агентов вспоминал, как Леонид Ильич отвел его в дальний угол своей приемной в ЦК и, понизив голос, сказал:

– Я думаю на место Суслова перевести в ЦК Андропова. Ведь правда же, Юрка – эрудированный, творчески мыслящий человек?

Андропова избрали секретарем ЦК 24 мая 1982 года.

На пятом этаже главного здания ЦК находились всего три рабочих кабинета. Один занимал Брежнев, второй Суслов, третий Кириленко. Это символизировало их место в руководстве партии. Юрий Владимирович обосновался в сусловском кабинете, что подчеркивало его положение второго человека в партии.

Однажды на политбюро Юрий Владимирович серьезно возразил Громыко, пишет Фалин. В ответ министр иностранных дел довольно невежливо высказался насчет того, что каждому следует заниматься своим делом. Андропов недовольно буркнул: