Андрей Громыко. Дипломат номер один

– Не будет ли это форсированием событий, не отвечающим объективному положению? Ведь, насколько я знаю, врачи не настроены так пессимистично.

– Значит, не спешить? – переспросил с надеждой в слабеющем голосе Константин Устинович.

– Да! Спешить не надо, это было бы неоправданно.

<p>Три года в роли президента</p>

А кто возглавит страну после Черненко? Этот вопрос многие тогда задавали себе.

Андрей Андреевич Громыко слишком долго просидел на Смоленской площади и рассчитывал на повышение. Из оставшихся в политбюро ветеранов он, пожалуй, был самым крепким. После смерти Андропова и Черненко Громыко считал себя наиболее достойным кандидатом на пост руководителя партии и государства.

Но Андрей Андреевич не пользовался любовью коллег по политбюро. Способность располагать к себе людей не входила в число его главных достоинств. И за спиной Громыко не стояло влиятельного землячества, мощного клана, который бы его поддержал. Он избирался в Верховный Совет СССР от разных областей Белоруссии, но редко бывал на родине. И земляки его нечасто беспокоили.

Рассказывают, что, когда в 1978 году его попросил о помощи в газификации и прокладке дорог первый секретарь Ветковского райкома партии (Гомельская область) Леонид Новоселов, Громыко произнес укоризненно:

– Где же вы до сих пор были? Никто ко мне не приезжал.

Считаные выходцы из Белоруссии пробивались в высший эшелон власти. Ни у одного из них карьера не заладилась.

Членом политбюро и первым заместителем главы союзного правительства был Кирилл Трофимович Мазуров, переведенный в Москву с поста партийного руководителя Белоруссии. Но в ноябре 1978 года его «по состоянию здоровья и в связи с его просьбой» вывели из состава политбюро и отправили на пенсию.

Вместо него в политбюро ввели другого первого зама – Николая Александровича Тихонова, хотя тот был почти на десять лет старше Мазурова. Но Кирилл Трофимович не являлся брежневским человеком, а с Тихоновым Леонид Ильич дружил еще с Днепропетровска. Стало ясно, кого готовят Косыгину в сменщики.

Говорили, будто кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС и первого секретаря ЦК компартии Белоруссии Петра Мироновича Машерова ждет перевод в Москву и он войдет в состав высшего руководства. В реальности Брежнев таких планов вовсе не строил. А 4 октября 1980 года Машеров погиб в автомобильной катастрофе под Минском вместе со своим водителем и охранником.

Андрей Андреевич старался быть в центре событий.

Московский партийный работник Юрий Анатольевич Прокофьев вспоминал:

Генеральный секретарь Черненко был болен. Проходило собрание в Кремле в зале пленумов. Собрался очень узкий круг людей, и вместо Черненко с заявлением от его имени должен был выступить Виктор Васильевич Гришин.

Я должен был сидеть в президиуме рядом с Гришиным как первый секретарь райкома партии, а Андрей Андреевич Громыко – рядом с Горбачевым. И вот, когда мы выходили на сцену, Громыко резко отодвинул меня плечом, рванулся изо всех сил вперед и уселся рядом с Гришиным. Я, честно говоря, заметался, не зная, куда сесть. Смотрю: место свободное рядом с Горбачевым, я и сел рядом.

Бывший председатель КГБ Крючков описал телефонный разговор с Громыко в январе 1988 года. Андрей Андреевич вспоминал Андропова, Устинова… Заметил, что, наверное, скоро уйдет на пенсию:

– Боюсь за судьбу государства. В 1985 году, после смерти Черненко, товарищи предлагали мне сосредоточиться на работе в партии и дать согласие занять пост генерального секретаря ЦК КПСС. Я отказался, полагая, что чисто партийная должность не для меня. Может быть, это было моей ошибкой.

Сыну Андрей Андреевич говорил, что на пост первого человека не претендует:

Секретарь ЦК КПСС К.У. Черненко в Подмосковье. 4 мая 1980

[ТАСС]

– Не за горами мое восьмидесятилетие. После перенесенного, как мне сказали врачи, «легкого инфаркта», да еще при аневризме, да еще после операции на предстательной железе, думать о такой ноше, как секретарство, было бы безумием. Учти, у меня нет своей партийной или государственной базы, не говоря уже о военной, чтобы побороться за этот пост. Да и не хочется… Гришин, Романов, Горбачев – вот они будут претендовать.

Дочь Андрея Андреевича рассказывала: