Андрей Громыко. Дипломат номер один

Министерство государственной безопасности доложило Сталину, что пожар возник в результате диверсии: американские агенты заложили горючий материал еще в Нью-Йорке.

Большинство пассажиров теплохода составляли армяне-репатрианты, которые после войны пожелали вернуться на историческую родину. Сталин приказал искать американских разведчиков среди самих репатриантов – они отправились в СССР, чтобы поджечь нефтяные промыслы в Баку…

14 сентября 1948 года секретарь ЦК Георгий Маленков доложил вождю:

Докладываю, что во исполнение указаний, изложенных в Вашей телеграмме о теплоходе «Победа», приняты следующие меры:

1. Министерством госбезопасности —

а) направлен и сегодня прибыл в Баку специальный уполномоченный МГБ СССР, заместитель министра госбезопасности т. Селивановский с группой ответственных работников в числе восьми человек;

б) направлен и сегодня прибыл в Ереван начальник Управления МГБ СССР т. Рогов с группой ответственных работников МГБ в числе семи человек.

Тт. Селивановский и Рогов получили задания в соответствии с указаниями, изложенными в Вашей те- леграмме.

2. Постановлением Совета Министров СССР от 14 сентября полностью и немедленно отменена репатриация в СССР зарубежных армян и воспрещен прием армянских переселенцев в Армению, откуда бы переселенцы ни направлялись.

Генерал-майор Вячеслав Павлович Рогов руководил 4-м (розыскным) управлением – в его задачу входило выявление агентуры иностранных разведок и эмигрантских организаций. Вскоре его уволят из Министерства госбезопасности. Потом вернут на службу начальником спецотдела исправительно-трудового лагеря в Комсомольске-на-Амуре и окончательно уволят после смерти Сталина и расстрела Берии.

Генерал-лейтенанту Николаю Николаевичу Селивановскому повезло меньше. Его через три года арестовали по обвинению в «подрыве государственной безопасности СССР». Но его пришлось передать врачам-психиатрам. У него диагностировали «затяжное реактивное состояние в форме психического параноида». После смерти Сталина выпустили…

Когда Громыко благополучно добрался до Москвы, в августе 1948 года ему выделили квартиру на пятом этаже в доме № 27/29 на улице Горького (ныне Тверская). Там обосновались видные сотрудники Министерства иностранных дел, а также известные писатели Александр Александрович Фадеев и Леонид Максимович Леонов. Через десять лет семья Громыко переехала в дом № 7 на Страстном бульваре. В 1963 году министр иностранных дел получил квартиру в доме № 15 в Леонтьевском переулке (тогда улица Станиславского).

Началась новая жизнь в Москве, которую семья покинула девять лет назад. Это были трудные годы. Спасало завидное хладнокровие Андрея Андреевича.

Эмилия Громыко-Пирадова:

Я не помню, чтобы папа на меня когда-либо повысил голос, накричал или сказал что-либо резкое – такого не было. Разговаривал он всегда ровным голосом. На ночь часто рассказывал сказки. Он их сочинял сам: про Красную свитку, которая летала то там, то сям, про Барбасола, сердитого дядьку с бородой, который ходил и пугал непослушных детей. (Потом, лет через 40, папа сказал мне, что имя Барбасол он взял из названия американского крема для бритья.) Сказки были интересные и поучительные.

Когда мама на меня сердилась и хотела отшлепать, папа всегда меня защищал, прятал за своей спиной. Папа меня никогда не наказывал, ни разу не шлепнул. И я слушалась его всегда. А маму не слушалась, хотя мне от нее частенько попадало.