Андрей Громыко. Дипломат номер один

Справка о восстановлении дипломатических отношений СССР с Болгарией, Венгрией, Румынией и Финляндией, подписанная А.А. Громыко. 14 октября 1949

[АВП РФ]

Молотов хотел иметь Громыко рядом, в Москве, и назначил его еще одним первым заместителем министра. Они с Вышинским оказались на равных. Вячеслав Михайлович покровительствовал Андрею Андреевичу. Вышинский столь же откровенно не любил быстро растущего соперника, к тому же на четверть века моложе.

Андрей Януарьевич Вышинский остался в истории как сначала судья, а затем обвинитель на печально знаменитых московских процессах тридцатых годов. Но прокурором СССР Вышинский был всего четыре года, а в Министерстве иностранных дел прослужил четырнадцать лет.

Еще летом 1939 года Сталин освободил его от прокурорских обязанностей и утвердил заместителем главы правительства по делам культуры и просвещения. А в сороковом году еще и заместителем наркома иностранных дел, не спросив мнения самого наркома. Молотов и Вышинский ненавидели друг друга. Сталина это устраивало.

Вячеслав Михайлович вынужден был мириться с замом, которого при всяком удобном случае отчитывал:

– Вам бы только речи произносить!

На дипломатическом поприще Вышинский расцвел. На публике появлялся исключительно в дипломатическом мундире стального цвета и был похож на настоящего генерала.

Вышинский знал европейские языки – польский и французский свободно, немецкий и английский вполне прилично – и изящно объяснялся с иностранцами, которых следовало очаровать. Он нравился некоторым иностранным дипломатам, в основном тем, кто ничего не понимал в советской жизни и не подозревал о его прокурорском прошлом.

Впрочем, за Вышинским числятся и благие дела. Он помог впервые в советские времена издать Библию. Содействовал возвращению на родину чудесного певца и любимца русской эмиграции Александра Николаевича Вертинского и даже давал ему советы, как обратить на себя внимание Сталина. Советы, видимо, помогли, поскольку Вертинского отметили в 1951 году Сталинской премией второй степени за роль в антиамериканском фильме «Заговор обреченных».

Громыко слишком долго отсутствовал в Москве. Не нажил опыта сложных чиновничьих интриг, доносов и подсиживаний. А его тезка Вышинский чувствовал себя в этом мире, как рыба в воде. И Громыко доставалось. Но иногда Андрею Андреевичу представлялась возможность ответить.

Записка А.А. Громыко и М.А. Меньшикова И.В. Сталину о ноте Госдепартамента США о регистрации агентов иностранных правительств и партий. 22 октября 1949

[РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 729. Л. 125]

А.Я. Вышинский и другие на вокзале в день прибытия в Москву министра иностранных дел Франции Ж. Бидо. 1947

[РГАКФД]

В ноябре 1949 года Громыко отправил секретарю ЦК Маленкову проект директивы Вышинскому, находившемуся в Нью-Йорке, по поводу его выступления в Специальном политическом комитете ООН:

Обращаем Ваше внимание на то, что Вы поступили неправильно, когда в своей речи в Специальном политическом комитете 10 ноября по вопросу об атомном контроле заявили, что США могут допустить просчет в отношении количества атомных бомб в Советском Союзе. Вам не следовало делать заявлений в таком воинственном тоне, особенно имея в виду, что это находится в противоречии с данной Вам к Октябрьской годовщине директивой о необходимости держатьcя в рамках разъяснения миролюбивого характера политики СССР. Вы должны избегать всего того, что на руку тем кругам в США и некоторых других странах, которые стоят за гонку вооружений, запугивая население своих стран военной мощью Советского Союза.

Записка А.А. Громыко И.В. Сталину с приложением проекта сообщения для печати по вопросу об аресте американскими властями советских работников Амторга.