Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

Сам по себе мороз еще не так страшен. Главная опасность заключается в сочетании мороза с другими погодными факторами, особенно с влажностью почвы и воздуха: «...главною причиной всем от мороза повреждениям есть влажность; почему все то, что к сей влажности повод подать может, делает действие мороза для произрастений опаснейшим; а все то, что может разгонять сию влажность или подавать к тому повод, несмотря какова б стужа велика ни была, худым действиям жестокого мороза мешает» [19 Там же. С. 45.]. Болотов рекомендовал в садах, расположенных на склонах, вверху сажать более теплолюбивые сорта, а внизу — морозостойкие.

Не менее опасны, чем зимние морозы, ранневесенние заморозки. Как правило, они бывают в солнечную погоду. Днем деревья хорошо прогреваются, соки начинают циркулировать. А ночью мороз, иногда довольно сильный, превращает их в твердую массу, которая разрушает ткани. Наиболее опасно многократное чередование солнечных дней с морозными ночами: у деревьев появляются морозобоины, яблони год от года хиреют и гибнут.

Главное средство защиты деревьев от морозобоин Болотов видел в обвязывании стволов и крупных сучьев чем-нибудь защищающим их от солнечных лучей (сейчас чаще всего применяют побелку известью, что одновременно дезинфицирует деревья).

Задержка с листопадом у яблонь и груш делает растения менее устойчивыми к морозам. Зарубежные садоводы рекомендовали в таких случаях искусственное удаление листьев. В качестве доказательства эффективности этого приема приводился следующий пример. В 1709 г. в Европе была жестокая зима, плодовые деревья погибли, а шелковицы, листья с которых ощипывались для выкармливания шелковичных червей, хорошо перезимовали. Болотов советовал своим читателям проверить этот прием на плодовых деревьях, полученных от прививки черенков, привезенных из Малороссии (Украины), а стало быть, и более теплолюбивых.


Переходя к овощным и цветочным растениям, Болотов отмечал их преимущество перед деревьями в том, что они зимой, как правило, бывают полностью укрыты снегом, что надежно защищает их от мороза.

Весьма важным обстоятельством в выживании растений после действия мороза Болотов считал процесс их размораживания. Если он будет .происходить посте пенно, растения не погибают. В соответствии с этим он давал ряд практических советов. Желательно, например, чтобы растения после воздействия мороза не подвергались сразу действию солнечных лучей. Растения лучше переносят морозы, если они освещаются солнцем после полудня. Поэтому хорошо иметь преграды для солнечных лучей с восточной стороны.

Для предохранения растений от излишней влажности, которая усиливает действие мороза, следует избегать посадки зимующих растений на низких и сырых местах.

Плохо зимуют растения, пересаженные поздно осенью. Кроме того, что они не успевают хорошо укорениться, при поздней пересадке часто происходит выпирание растений (как это случается с озимыми хлебами, посеянными в свежевспаханную почву) с последующим обнажением корней. Также плохо переносят зимовку растения, у которых поздно произведена обрезка.

Болотов предупреждал читателей, что следует относиться осторожно к укрытию растений на зиму навозом и соломой. В ряде случаев оно вместо пользы может принести вред. В частности, по его мнению, не следует укрывать растения, уходящие в зиму с листьями,— салаты, капусты и др.

Для предохранения от весенних заморозков парниковых растений Болотов советовал применять укрытие соломенными матами или рогожами (на ночь класть, утром убирать).

Плохо зимуют больные и слабые растения. Первые нужно удалять, а слабым (в случае их ценности) помочь в перезимовке. Например, если слабое растение представляет собою вегетативное потомство и соединено с исходной формой, его ни в коем случае не следует отделять от материнского растения, лучше сделать это весной.

Зимующие растения надо готовить к зиме заранее: сеять не густо, чтобы сеянцы не заглушали друг друга, в противном случае они будут тянуться и вырастут ослабленными. Нельзя запаздывать с посевом, иначе в растении не успеют пройти жизненные процессы, необходимые для зимовки. Следует своевременно удалять сорняки, укреплять растение поливкой, удобрением.

Андрей Тимофеевич рекомендовал не спешить с выбраковкой растений после перезимовки, если они кажутся погибшими. У многих из них имеются спящие точки роста, за счет которых они могут возобновить свою жизнедеятельность. Происходит это не сразу: многие тронутся в рост после теплых весенних дождей.


Труды по почвоведению
Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары