Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

Знакомя читателей с теоретическими основами организации пейзажных (английских) парков, А. Т. Болотов рассматривал следующие четыре аспекта этой проблемы: естественную красоту места, на котором предполагается разбивать парк, частные детали этой местности, художественное дополнение к естественному ландшафту и разновидности парков.

Составными элементами естественной красоты ландшафта Болотов считал величину участка и его разнообразие; красоту, которая создается цветом и движением (течение воды, трепетание листвы и т. д.); приятность мест и окружающих предметов; новизну и неожиданность.

Частные детали пейзажа могут включать в себя равнины, возвышенности, пригорки, углубления, горы, леса, дубравы, перелески, реки и т. п. Эти детали и их комбинации будут создавать характер местоположений (приятные, веселые, меланхолические, романтические, торжественные, величественные и др.). На основе указанных элементов можно формировать различные садовые сцены.

Парковая архитектоника создается естественными элементами: местоположением, деревьями и их группировкой, цветами, лугами (лужайки, поляны), водами, дорогами (дорожки, тропинки) — и искусственными: замками и домами, домиками и беседками, гротами и пещерами, часовнями, руинами, сиденьями и скамейками, мостиками и переходами, арками и воротами, статуями, надписями на различных объектах.

Парки подразделяются в основном в соответствии с характером преобладающих садовых сцен. Эти сцены могут различаться: по характеру (веселые, романтические, меланхолические и т. п.); по сезону (весенние, летние, осенние, зимние); по времени дня (утренние, дневные, вечерние); по некоторым специфическим особенностям (народные, академические, больничные, кладбищенские). Воздействие сцен на человека осуществляется через органы чувств: зрение, слух, обоняние.


Практические рекомендации по созданию пейзажных парков

Наряду с теоретическим обоснованием Болотов излагал и практические рекомендации по созданию пейзажных парков. Главными из них были следующие. Во-первых, он предупреждал, что хотя такие парки и дешевле (как по закладке, так и по содержанию), но делать их сложнее. Регулярные парки по заранее составленному плану может сделать почти каждый садовник. Пейзажный же требует больших знаний и умения, а хороший — таланта. Для английских садов необходима более или менее значительная площадь. Подбирать следует места с неспокойным рельефом, привязываться к уже готовым прудам, озерам, ручьям, оврагам и т. п. Всегда нужно использовать имеющиеся лесные насаждения (отдельные деревья или их группы, старые деревья или молодые заросли). В подкрепление этого тезиса Болотов приводил пример из собственного опыта. «В одном месте нашел я подле самого двора одного знакомого мне человека хотя не великого пространства, но густой и сплошной ореховый лесок, с разбросанными кое-где старыми и большими березами и молодыми кое-где осинками. Я присоветовал приятелю своему лесочек сей, который у него был в совершенном запустении и одичалости, превратить в некоторый род аглинского садика, потому что он к тому был весьма удобен, будучи с одной стороны прикосновенен к саду, а с другой к находящемуся перед домом просторному луговому долу, имеющему великие неровности и в самой глубине своей немалый пруд, и потому великую способность к натуральному новейшему саду. И как он на то согласился и самого меня просил ему оной назначить, то в состоянии я был произвесть ему оной в самое кратчайшее время... Помянутые старые березы, которых всего было четыре, послужили мне при сем случае несказанным образом в пользу. Они были моими наставниками при расположении сего сада, и не только надоумили меня, где что сделать, но и сами, потеряв прежнюю свою безобразность, служили саду сему наилучшим украшением...» [27 Там же. 1780. Ч. 39. С. 21.]

Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары