Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

И все-таки рискнул. Однако, прежде чем приступить к новому делу, тщательно все продумал. Нужно помочь растению легче перенести временное разлучение с почвой, решил он. А сделать это можно следующим образом. Во-первых, как можно меньше тревожить корневую систему, для чего выкапывать деревья с возможно большим комом. Чтобы корни не обнажались и не обсыхали, нужно, чтобы земля не осыпалась с них, а для этого ее перед выкопкой деревьев следует хорошо полить. Во-вторых, всю работу по летней пересадке производить так, чтобы до минимума свести время от выкопки дерева до его посадки на повое место. В-третьих, поскольку на какое-то время растение будет лишено возможности всасывать воду из почвы, а испарение ее листьями не прервется, необходимо уменьшить испаряющую поверхность. С этой же целью пересадку производить вечером. При выкопке дерева дерн, покрывающий землю вокруг него, не трогать и сохранять при посадке. Перед посадкой налить в посадочную яму достаточное количество воды, размешать ее с землей и в получившийся раствор типа сметаны опускать дерево с комом, следя за тем, чтобы оно оказалось на таком же уровне, на каком было на прежнем месте. Регулярно поливать пересаженные деревья до полного приживания.

Строго руководствуясь этими соображениями, и провел летнюю пересадку Андрей Тимофеевич. За всеми операциями следил лично, стараясь не допустить ни малейшего отклонения от намеченной технологии. О результатах своего смелого эксперимента Болотов писал так: «...которые же [деревья] порядочно были выкапываемы и с наблюдением нужных предосторожностей посажены и потом порядочно содержаны, те не только принимались очень хорошо, но, к особливому удивлению моему, и не болели почти ни одного дня, но с самого того дня, как их посадили, начинали продолжать рость так, как бы они ни в чем не бывали и как бы сидели на своих природных местах» [28 Экон. магазин. 1784. Ч. 20. С. 355.].

Конечно, не все удалось сразу. В последующие годы, применяя летние посадки деревьев, он все более совершенствовал методику и технику работы. В частности, ввел практику посадки деревьев в той же пространственной ориентации, какую они имели на месте первоначального роста. Для уменьшения испаряющей поверхности вместо удаления листьев стал применять вырезание целиком некоторых побегов у кустящихся кустарников, а у деревьев с главным стволом — часть наименее удачных ветвей.


Богородицкий пейзажный парк (теоретические основы)

В 1985 г. исполнилось 200 лет существования замечательного творения Андрея Тимофеевича — пейзажного парка в г. Богородицке. В бытность Болотова управителем богородицкой волости, принадлежавшей Екатерине II, в Богородицке по проекту известного русского архитектора И. Е. Старова строился на случай приезда императрицы (а в перспективе для ее побочного сына графа А. Г. Бобринского) дворец. Вот при этом дворце Андрей Тимофеевич и заложил чудо-, парк, восхищавший взоры всех, кто имел возможность им любоваться, в том числе и зарубежных гостей, видевших сады Версаля, Марли, Сен-Жермена, а также пейзажные парки Англии. Раскинувшийся на высоком берегу большого пруда дворцово-парковый ансамбль представляет собою изумительно красивое зрелище. В свою очередь город Богородицк, связанный пятилучевой схемой застройки, разработанной еще А. Т. Болотовым, с дворцом, въездной колокольней и одной из парковых аллей, открывается со стороны дворца величественной панорамой.

А. Т. Болотов всю жизнь увлеченно занимался садами и парками. По возвращении с военной службы в свое имение Дворяниново он в первые же годы занимается улучшением запущенных садов, закладывает новые, как плодовые, так и декоративные (увеселительные, по его терминологии). Первое время, следуя моде тех времен, он создает так называемые регулярные сады с искусственной планировкой и строгой симметрией. Однако по мере накопления опыта и знакомства с зарубежной литературой он все более критически начинает относиться к французскому направлению в садово-парковом искусстве. К этому же подталкивала и реальная обстановка в помещичьих хозяйствах. Россия в то время уже начала вступать на путь капиталистического развития. Промышленность, развитие товарного производства и связанная с ним интенсификация сельского хозяйства поглощали свободную рабочую силу, что не замедлило отразиться на состоянии регулярных парков, требующих огромных затрат живого труда.

Большое влияние на формирование взглядов Болотова по вопросам садово-паркового искусства оказало многотомное руководство немецкого ученого Гиршфельда, вышедшее в 70-х годах XVIII в. Его основные положения совпадали с мыслями Андрея Тимофеевича. Он перевел руководство Гиршфельда на русский язык, с тем чтобы издать его в России. По каким-то причинам это не удалось, и Болотов основной материал книги опубликовал в журнале «Экономический магазин», где высказал и собственные взгляды на проблему.

Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары