Андрей Туполев. Полет продолжается

А ведь возвращаясь к 1937 году, имеем факты: одним из членов Специального судебного присутствия Верховного суда СССР был заместитель наркома обороны СССР по авиации командарм 2-го ранга Я. И. Алкснис. На приговоре о расстреле М. Н. Тухачевского, И. Э. Якира, И. П. Уборевича, А. И. Корка, Н. П. Эйдемана, Б. М. Фельдмана, В. М. Примакова, В. К. Путны стоит и его подпись.

Через пять месяцев после участия Алксниса в этом судебном процессе произошло следующее. На рассвете 23 ноября 1937 года к подъезду дома, где жила семья командарма Якова Ивановича Алксниса, подкатили две черные автомашины, прозванные в народе «черными воронами». Из них вышла группа людей, тоже уже окрещенных «стервятниками». Приехали они за очередной «добычей». На стол разбуженному командарму положили четвертушку бумажного листа – ордер на арест.

В данном случае его подписал Н. И. Ежов. Санкционировал арест А. Я. Вышинский. Многие знали, по чьей воле появились подписи. Таких людей, как Алкснис, без одобрительного согласия Сталина и Ворошилова в тюрьму не водворяли.

Любопытно, что, прежде чем получить санкцию на арест Алксниса, Ежов положил на стол Сталину новое сенсационное сообщение: «НКВД СССР раскрыта еще одна тщательно законспирированная контрреволюционная организация, именуемая “Русской фашистской партией”, состоящая из авиаспециалистов, во главе которой стоит авиаконструктор А. Н. Туполев».

Еще о судьбе Алксниса. Из протокола судебного заседания Военной коллегии, приговор: «Военная коллегия Верховного суда СССР считает установленным, что Алкснис Яков Иванович совершил преступления, предусмотренные статьями 58-1 “б”, п. 8 и 11 УК РСФСР, и приговорила к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит».

Это было объявлено 28 июля 1938 года. Заканчивается дело словами: «Приговор приведен в исполнение 28 июля 1938 года». Значит, немедленно!

* * *

Еще одно действующее лицо в советской истории, которое также работало с Андреем Николаевичем на ниве самолетостроения.

«Для ликвидации последствий туполевщины и превращения завода в активно действующий центр самолетостроения…» – писал в июле 1938 года нарком оборонной промышленности Mихаил Mоисеевич Каганович председателю Комитета обороны при СНК СССР Вячеславу Михайловичу Молотову. Все становится ясно: как всем хотелось переложить свои промахи на арестованного Туполева.

Судьба М. М. Кагановича тоже незавидная. Он возглавлял Наркомат авиационной промышленности (НКАП) СССР. В январе 1940 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О работе Наркомата авиационной промышленности», направленное на скорейшую разработку новых образцов боевых самолетов и сокращение сроков перехода к их массовому производству. Количество авиационных научно-исследовательских и опытно-конструкторских организаций увеличилось с девяти до двадцати.

M. M. Кагановича 10 января 1940 года сняли с поста наркома и назначили директором завода № 24 в Казани. В 1941 году, когда начали разбирать причины неготовности ВВС к войне, он застрелился.

Лазаря Моисеевича Кагановича постоянно спрашивали: почему же он не спас брата? И вот как отвечал закаленный неколебимый коммунист Лазарь Моисеевич: «Это обывательская, мещанская постановка вопроса. А если бы у меня были с ним политические разногласия? То есть, если бы он пошел против партии, то почему я должен был его спасать? И должен ли брат брата спасать только потому, что он брат? Это чисто мещанская, непартийная, небольшевистская постановка вопроса. Я защищал его перед членами Политбюро, перед Сталиным. Потому что я знал – он честный человек, что он за партию, за ЦК. Михаил поторопился. Взял и застрелился. Надо было иметь выдержку…»

Разного рода специалисты и администраторы ставили в вину Туполеву затруднения с каждым большим самолетом, работы над которым хоть как-то велись в СССР, об этом говорят их заявления:

«Вредительская позиция Туполева не позволила довести до производства самолет АСК…»

«Туполев… систематически создает препятствия для создания самолета “Сталь-5”…»

«Необходимо отметить вредительскую деятельность Туполева при работе над тяжелым бомбардировщиком К-7…»

«Используя положение главного инженера ГУАП, затруднял выбор решений при проектировании ЦКБ-30 (ДБ-3)…»

Еще одной причиной ареста крупных инженеров и ученых был тезис об их «буржуизации» в ходе социалистического строительства. Высшее партийное руководство «спецам», которые воспитывались еще при царе, не очень доверяло, считало этот отряд идеологически неподкованным.