Андрейка

Колонна двигалась медлительно и спокойно, ибо, как докладывала местная комендатура, в районе выгрузки все было в полном порядке. Подбежав к одному из фашистских офицеров, Виктор заторопился.

— Вот, просили вам передать, — отдал он записку, а сам, не задерживаясь, помчался прочь, будто бы стараясь не помешать движению колонны.

Он видел, как офицер развернул бумажку, прочитал. Подозвав еще нескольких офицеров и переговорив с ними, он вышел из строя и, пропустив колонну вперед, сам быстро зашагал назад, — как видно, докладывать высшему начальству. Огляделся, ища глазами мальчика, но того уже и след простыл.

А колонна теперь двигалась уже гораздо медленнее. Передние гитлеровцы время от времени озирались и не очень-то смело поглядывали в ту сторону, куда уже ушел первый отряд.

Виктор тем временем был уже далеко в стороне от дороги, по которой шла другая колонна. Он спешил вручить такую же записку самой первой колонне. Эта часть замысла оказывалась более сложной — дорога шла чистым полем, фашисты двигались настороженно. И вот, пробравшись кустарником, а потом высокой рожью, Виктор выбежал на опушку леса. Остановился. Колонна, которую он обогнал, приближалась. Идти к ней навстречу парнишка не решался: могли задержать как лесного посланца, могли и просто убить. Спрятавшись во ржи, Виктор подождал, пока колонна вступила в густой кустарник и только хвост ее все еще оставался на открытом месте. Тут мальчик вскочил на ноги и во всю прыть припустился как бы догонять немцев, размахивая бумажкой.

Гитлеровские солдаты, находившиеся в конце колонны, остановились. Один из них даже автомат направил на Виктора. А тот подбежал к одному из солдат и, запыхавшись, выпалил:

— Передайте офицеру! Просили...

Солдаты сбились в кружок, стали рассматривать записку. Тем временем мальчик нырнул в заросли ржи. Один из солдат побежал догонять офицеров.

А новые колонны, что подходили и подходили, не зная, что передняя замедлила движение, услышав в лесу стрельбу, открыли ответный огонь. Так неожиданно на целую ночь завязался бой между самими фашистами, и только к утру выяснилось, что никаких партизан поблизости нет и в помине. Много трупов своих же солдат подобрали гитлеровцы в это утро.

Для ребят, в том числе и для Андрейки, эта история осталась памятной и еще одной своей стороной. Виктор-миномет лишь воспользовался удобным случаем и осуществил план, который, как сам он признался, задумал и подсказал ему его медлительный брат Жора. Вот с тех пор Андрейка и называл обоих ребят минометами.

До места, в лес неподалеку от Каменки, Змитрок и Андрейка добрались поздней ночью. Здесь размещался центр партизанской бригады. Их встретили часовые и сразу же провели к Жаркевичу.

Мартын этой ночью не спал, и, когда часовые сообщили ему, что вернулся Змитрок и привел с собой какого-то мальчишку, он быстро надел свой брезентовый плащ и тоже поспешил к начальнику штаба. В сердце комбрига шевельнулось предчувствие чего-то необыкновенного.

С Жаркевичем они встретились на пороге землянки.

— А мы к тебе, батька, собрались,— сказал начальник штаба, пропуская Мартына в помещение.— Тут для тебя целая живая информация.

Мартын ступил через порог землянки — и сразу же устремился к мальчику:

— Андрейка!

Он обнял его, как родного сына, не в силах от нахлынувшего волнения произнести ни слова.

Жаркевич и Змитрок тоже молчали. У комбрига по щекам текли слезы. Прослезился и Андрейка.

— Жив-здоров?— радовался Мартын.— Теперь-то я тебя никуда не отпущу. Все время будешь со мной.

И Мартын, будто бы невзначай, начал говорить о своем сыне Юрке и дочери Нине. Даже письма их достал из кармана и дал прочитать Андрейке. В этих письмах ребята передавали не кому-то, а именно ему, Андрейке, привет и спрашивали, как он живет, что собирается делать после войны. Значит, дядя Мартын успел сообщить своим детям об Андрейке и хочет ближе познакомить с ним своих ребят.

— Ты тоже будешь моим сыном.

Андрейка прильнул к груди комбрига.

...На рассвете следующего дня партизаны с четырех сторон повели наступление на липенский гарнизон оккупантов.

XV

Весь день до позднего вечера Краузе свирепствовал. Он поднял на ноги все силы гестапо, комендатуры, воинских частей Липеня: искал того, кто осмелился подложить мину чуть ли не под самые ноги коменданту. Гитлеровцы рыскали по городу и хватали всех, кто попадался под руку.

А когда успокоился, подумал, что и на этот раз ему повезло: ведь от взрыва пострадал не он, Краузе, а только часовые!

Многочисленные аресты подозрительных лиц из местного населения, да и среди самих фашистов, окончательно успокоили коменданта. По городу были расклеены приказы. В одном из них обещалась награда в десять тысяч марок тому, кто укажет преступника, подложившего мину. В другом сообщалось о ста пятидесяти заложниках, которые будут казнены, если преступника не найдут.

Приняв все эти меры, Краузе часа в два ночи пошел отдыхать.

* * *