Андрейка

Действовала она теперь обдуманно и расчетливо. Прошло время страшных душевных мук, безмерной боли о родных, о сотнях невинных женщин и детей, разбросанных по тяжким дорогам войны. Сердце, успевшее закалиться в борьбе, билось спокойно, и Зинаида Антоновна твердым шагом шла навстречу своему будущему, ведя сквозь кусты и через болото группу гитлеровцев к месту расположения партизанского отряда.

Сделав полукруг по опушке леса и жестами показывая высокому фашисту, что иначе пройти нельзя, Зинаида Антоновна всячески оттягивала минуту приближения к гати. Она глубоко прятала свою тревогу за исход предстоящей встречи с партизанами, и ей удавалось внешне сохранять спокойствие на глазах у фашистов. Высокий гитлеровец начал все чаще переговариваться со своими, время от времени как-то загадочно кивая головой в сторону Зинаиды Антоновны.

Наконец остановились, и гитлеровец приказал женщине присесть, нужно, мол, отдохнуть. Зинаида Антоновна подчинилась, и фашист заговорил:

— Мы расстреляйт вас, если не будет скоро на место...

— Зачем пугать? Надо двигаться, тогда успеем,— Зинаида Антоновна поднялась, всем своим видом показывая, как ей хочется помочь немцам добраться до Кургана.— Мне ведь самой надо к ночи в деревню вернуться.

Высокий гитлеровец, немного понимавший русский язык и потому ставший как бы переводчиком, кивнул головой в знак согласия, однако полный ненависти и подозрения взгляд, который он бросил на проводницу, не сулил ей ничего доброго.

Тронулись дальше. След в след за Зинаидой Антоновной шагали двое приземистых гитлеровцев. Они явно нервничали, как видно предчувствуя опасность, особенно после того, как их старший — этот длинный аист — стал держаться немного в стороне от проводницы, поручив им двоим неусыпное наблюдение за нею.

Изменилось настроение и у Зинаиды Антоновны, и не только потому, что в спину ей все время глядели черные, холодные зрачки автоматов, — приближалось место, где протекала река.

Зинаида Антоновна взяла немного левее, чтобы потом, добравшись до берега реки, пройти по нему еще несколько десятков метров и этим создать впечатление, будто сама она не очень хорошо знает дорогу, а потому и не смогла сразу выйти к реке. Была для этого и еще одна, не менее важная причина: надо было показаться партизанам дядьки Мартына именно с этой стороны. Ведь если с Андрейкой что-нибудь случилось и он не смог доставить письмо, партизаны с того берега все равно заметят и ее, и фашистов, а значит, успеют принять решение — подготовиться к встрече.

Метров за триста от реки под ногами стала хлюпать вода: начиналось болото. Пришлось Зинаиде Антоновне сворачивать с прямого пути, вести гитлеровцев в обход. А тем временем уже начинало смеркаться. До реки оставалось совсем немного. И как ни замедляла проводница шаги, она поняла, что все равно они слишком скоро подойдут к тому месту, где должно свершиться задуманное ею.

«А что, если Андрейка не успел предупредить наших или с ним что-либо случилось? Или вдруг партизан не окажется возле кладок, что тогда делать?»

Ответить себе на эти вопросы Зинаида Антоновна не могла. Да и времени на раздумье не оставалось. Одно было ясно: если план не удастся, придется вести гитлеровцев дальше, на ближайшие хутора. А что тогда будет с нею самой, об этом и подумать страшно...

Когда подошли к месту, где раньше был мост, а теперь остались лишь нетолстые жердины кладок для переправы да бугорок земли перед ними, длинный гитлеровец выскочил вперед и ткнул дулом пистолета в грудь проводницы:

— Стой, рус! Хочешь нас утопить? Болото, река... Никто здесь не ходит!

Зинаида Антоновна спокойно отвела пистолет рукой в сторону и без тени страха или сомнения ответила:

— Остался один километр, не больше. Отсюда рукой подать до местечка Курган.— Она махнула рукой на ту сторону реки: — Там нет никакого болота. А люди по этим кладкам все время ходят. Вы же сами велели вести кратчайшей дорогой.

— А кто мост взорвал? Партизаны? — не унимался долговязый.

— О партизанах я не слыхала, а мост взорвали красноармейцы при отступлении.

Верзила понял смысл ее слов и, о чем-то переговорив со своими солдатами, опять обратился к Зинаиде Антоновне:

— Если там нет Курган,— он махнул пистолетом в сторону густого кустарника, покрывавшего противоположный берег реки,— через полчаса тебе капут... Понимай?

Зинаида Антоновна спокойно кивнула головой:

— Есть там местечко, есть. Надо идти...

Долговязый гитлеровец первым вступил на кладки, приказав проводнице следовать за ним. Остальные фашисты тоже начали двигаться по переправе, и Зинаида Антоновна успела заметить, какими встревоженными и напряженными стали их лица. Все немцы держали оружие наготове.