Ангелы Опустошения

Мы отходим но в пятку мне сразу же впивается гвоздь поэтому мы останавливаемся у тропы идущей по дамбе и я нахожу кусочек сигаретной пачки рыбаков и подкладываю его вместо стельки, и мы идем дальше – Дрожь, не могу, ноги мои опять отказывают – Тропа отвесно спускается обвиваясь вокруг утеса возле дамбы – В одном месте она снова ползет наверх – Это отдых для ног, я просто сгибаюсь и пыхчу дальше – Но мы несколько раз останавливаемся, оба выдохшиеся —

–  Мы никогда не дойдем,  – повторяю все время я и лопочу на совершенно разные темы – На горе учишься чистым вещам, правда?  – ты не чувствуешь что стал ценить жизнь больше?

–  Конечно чувствую,  – отвечает Пэт,  – и буду рад когда мы отсюда свалим.

–  Ах сегодня заночуем в общаге а завтра поедем домой —

Он может подбросить меня до Маунт-Вернона на Трассе 99 в 5 часов вечера, но я лучше утром поеду стопом сам, не стану ждать.

–  Я буду в Портленде раньше тебя,  – говорю я.

Наконец тропа выравнивается у самой воды и мы шлепаем и потеем сквозь группки сидящих работников плотины Городской Электростанции – следят за шлюзом – «Куда тут катер подходит?»

Его спальник у меня под мышкой выскользнул и развернулся и я так и несу его, наплевать – Мы подходим к пристани и там такие маленькие деревянные сходни и мы топаем прямо по ним, женщине с собакой сидящим на них приходится подвинуться, мы не останавливаемся, сбрасываем поклажу на настил и я быстренько шлепаюсь на спину, мешок под голову, и закуриваю – Всё. Никаких больше троп. Катер довезет нас до Дьябло, до самой дороги, немного пройти по ней, там гигантский питтсбургский подъемник, а внизу уже поджидает наш грузовичок с Чарли за баранкой —

57

Потом вниз по тропе которую мы только что с по́том преодолели сами, бегом чтоб успеть на катер, спускаются два безумных рыболова со всем своим снаряжением и целым навесным мотором прицепленным к 2-колесной таратайке которую они катят перед собой и подпрыгивают с нею вместе – Как раз успевают, подходит катер, мы все садимся – Я растягиваюсь на сиденье и давай себе медитировать и отдыхать – Пэт где-то на корме разговаривает с туристами о том как провел лето – Катер пыхтит по узкому озеру между валунами-утесами – Я просто лежу на спине, сложив руки, с закрытыми глазами, и напрочь медитирую всю эту сцену – Я знаю что здесь больше чем видно глазу, помимо того что видно глазу – Вы это тоже знаете – Вся поездка занимает 20 минут и вскоре я уже чувствую как катер медленно подходит и стукается о причал – Подъем, берем мешки, я по-прежнему тащу здоровенный рюкзак Пэта, щедрость до самого конца?  – И даже так четверть мили по грунтовке дается нам с болью, огибаем утес, и оба! вот она платформа большого подъемника готовая легко опустить нас на тысячу футов к чистеньким домикам и лужайкам и к тысячам кранов и кабелей подсоединяющих Плотину Электростанции, Дамбу Дьябло, Дьявольскую Дамбу – дьявольски скучно тут жить, скучнее в целом мире не бывает, всего одна лавчонка да и в той нет пива – Люди поливают свои тюремные лужайки, дети с собаками, Среднепромышленная Америка посреди рабочего дня – Маленькая застенчивая девчушка держится за материно платье, мужики разговаривают, все это на платформе, и вскоре она начинает со скрежетом опускаться и мы медленно нисходим в долину земную – Я все еще считаю: «Одну милю в час в сторону Мехико к нему на Плато Высокогорной Долины в четырех тысячах миль отсюда» – щелк пальцами, кому какое дело?  – Вверх ползет большой противовес из цельного куска железа удерживающий нас в равновесии ненадежного спуска, величественные тонна за тонной черной массы, Пэт показывает мне его (с комментариями) (он собирается стать инженером)  – У Пэта легкий дефект речи, чуть заикается в возбуждении и кипении, давится словами иногда, и губа у него слегка отвисает, но ум у него острый – к тому же в нем есть мужское достоинство – Я знаю что по радио все лето он иногда очень смешно хохмил, все эти его «опа-ля» с восторгами, но по этому радио не было ничего безумнее серьезного евангелиста студента-иезуита Неда Гауди который, когда его навестила компания наших скалолазов и пожарников, завопил и захихикал как полоумный, дичее я ничего не слыхал, севшим голосом, а все оттого что так внезапно пришлось заговорить с нежданными гостями – Для меня же единственной пластинкой по радио было «Лагерю Хозомин от сорок второго», прекрасное стихотворение каждый день, поговорить со Стариной Скотти ни о чем, да несколько кратких фраз с Пэтом да несколько очарованных разговоров с Гауди да в самом начале несколько словесных уступок по части того что я готовлю, как я себя чувствую и почему – Это Пэт смешил меня чаще всего – На пожаре все время говорили про какого-то «Джона Троттера», и Пэт придумал два таких объявления: «Шмат Джона Трата сбросят со следующего самолета вместе с грузом. Джон Твист не вместился в груз первого самолета», вот взял и так и сказал – мозги совершенно набекрень —