Ангелы Опустошения

ЧЕСНОК: Где тебя черти носили?ЛОВКАЧ: Да вон бабули считал.ЧЕСНОК: Скока ж у тебя бабуль —ЛОВКАЧ: Я был на кладбищеЧЕСНОК: Чего делал?ЛОВКАЧ: Жмурился

и тому подобные шуточки – Они показывают грандиозные сценки перед всеми, занавес прост, это несложный театр – Все погрязают в их заморочках – Вот по сцене проходит девушка – Чеснок тем временем пил из бутылки, он хитрит чтоб Ловкач опустошил бутылку – Все, и актеры и публика, глазеют на девушку что проходит по сцене из-за кулис – Сама ее проходка произведение искусства – И пусть уж лучше смачно отвечает —

Они ее раскручивают, испанскую танцовщицу, Лолиту из Испании, длинные черные волосы и темные глаза и дикие кастаньеты и она давай раздеваться, отбрасывает одежды в сторону с «Оле!» и встряхивает головой и показывает зубы, все вгрызаются в ее сливочные плечи и сливочные ноги и она вихрем кружится вокруг кастаньет и опускает пальцы медленно к своей подпруге и отстегивает сразу всю юбку, под нею хорошенький поясок девственности в блестках, со стеклярусом, и она носится по всей сцене и танцует и притопывает и свешивает свои вороньи волосы до полу и органист (Ловкач) (который прыгает в яму на танцовщицах) завывает неимоверным джазом Дикого Билла – Я колочу ногами и руками, это джаз и великий притом!  – Эта Лолита еще немного колбасится потом заканчивает у кулисы обнажая свои нагрудники но не хочет их снимать, она исчезает за сцену по-испански – Пока что она моя любимая девчонка – И я пью за нее в темноте.

Огни снова ярко вспыхивают, и снова выходят Чеснок и Ловкач.

–  Чё эт ты делал на кладбище?  – спрашивает Судья Ловкач, сидя за столом, с молотком, а Чеснок подсудимый —

–  Жмурился.

–  Так это ж не по закону.

–  В Сиэтле все законно,  – отвечает Чеснок, показывая на Лолиту —

А Лолита, с очаровательным испанским акцентом, говорит «Он прижмурился а тут-то ему и крышка» и то как она сказала это, слегка вильнув задом, просто всех убивает и театр погружается во тьму а все ржут, включая меня и здорового негра у меня за спиной который восторженно вопит и аплодирует всему великому —

Тут выходит негр средних лет сбацать нам жаркую чечетку, фух, но он так стар и так отдувается что не может закончить а музыка пытается его подхлестнуть (Ловкач на органе) но здоровенный негр за мной выкрикивает: «О йя, О йя» (как бы говоря: «Ладно вали домой»)  – Но чечеточник выдает отчаянную танцевальную задыхающуюся речь и я молюсь чтобы у него все получилось хорошо, я ему сочувствую он только что приехал сюда из Фриско работа новая и ему надо как-то закрепиться, я исступленно аплодирую когда он сходит со сцены —

Великая человеческая драма представляется моим всезнающим глазам опустошения – вверх тормашками —

Пусть портьеры раздвинутся шире —

–  А сейчас,  – объявляет Ловкач в микрофон,  – представляем вам нашу сиэтлскую рыжую КИТТИ О’ГРЭДИ – и вот она выходит, Ловкач прыгает за орган, она высокого роста и у нее зеленые глаза и рыжие волосы и она семенит по сцене —

(О Эвереттские Бойни, где это я?)

67

Прелестная Мисс О’Грэди, я вижу ее колыбельки – Видел их и увижу ее когда-нибудь в Балтиморе склонившуюся из окна в кирпичном доме, у цветочного горшка, в маскаре, волосы в маскараде нашампуненного перманента – я увижу ее, видел ее, у нее на щеке мушка, мой отец видел как возникают Красотки Зигфельда,[45] «Ты разве не старушка из „Грешков“?» спрашивает У. К. Филдз у здоровой 300-фунтовой официантки в Кафешке Тридцатых Годов – а та говорит глядя на его нос: «Что-то тебя распирает», и отворачивается, а он смотрит на ее зад, говорит: «Тебя тоже что-то распирает» – Я увижу ее, в окне, рядом с розами, мушка и прах, и старые театральные грамоты, а позади сцена и чтоб ее представить надо различить весь мир – Старые Программки, переулки, Шуберт во прахе, стихи о кладбищенском Корсо[46] – Мы со старым филиппином ссым в этом переулке, и Порториканский Нью-Йорк падет, в ночи – Иисус появится 20 июля 1957 года в 14.30 – Я увижу хорошенькую дерзкую Мисс О’Грэди она грациозно семенит по сцене, для развлечения платежеспособных заказчиков, послушная как котенок. Я думаю «Вот она, баба Ловкача – Вот его девчонка – он приносит ей цветы в гримерную, он ей прислуживает» —

Нет, она очень старается быть проказницей но не может, уходит показав груди (которые возбуждают свист) а потом Чеснок и Ловкач, при ярком свете, разыгрывают с ней маленькую пьеску.

Чеснок судья, стол, молоток, бах! Ловкача арестовали за непристойное поведение. Его вводят вместе с Мисс О’Грэди.

–  Что непристойного он сделал?

–  Дело не в том что он сделал, он сам непристоен.

–  Почему?

–  Покажи ему, Ловкач.

Ловкач, в банном халате, поворачивается спиной к публике и распахивает полы.

Чеснок выкатывает зенки и перегибается чуть ли не выпадая из-за судейского стола —