Ангелы Опустошения

Потом долгое жаркое солнце Долины Сакраменто в ее воскресном полдне, и унылые городишки автобусных остановок где я только жую воздушную кукурузу сижу на корточках и жду – Тю!  – Вскоре Вальехо, виды на бухту, начала чего-то нового на облачно-великолепном горизонте – Сан-Франциско на своей Бухте!

Все равно Опустошение —

73

Мост вот что главное, приезд-в-Сан-Франциско по этому Мосту через Оклендскую бухту, над водами которые слабо встрепаны океанскими судами «Ориента» и паромами, над водами которые словно берут тебя на какой-то другой берег, так всегда бывало когда я жил в Беркли – после ночи пьянства, или двух, в городе, бзынь, старая паромная переправа запуливала меня через воды обратно к тому другому берегу мира и довольства – Мы бывало (Ирвин и я) обсуждали Пустоту пока переправлялись – именно тогда видишь верхушки крыш Фриско возбуждаешься и начинаешь верить, большая груда зданий в центре. Летящий красный конь «Стандард ойла», высотные дома Монтгомери-стрит «Отель Святого Франциска», холмы, волшебный Телеграфный с его окойтованной вершиной,[49] волшебный Русский, волшебный Ноб и волшебный Миссионерский за ним с крестом всех скорбей который я давно видел в пурпурном закате вместе с Коди на железнодорожном мостике – Сан-Франциско, Северный Пляж, Чайнатаун, Маркет-стрит, бары, Бухта-Ом, отель «Белл», вино, переулки, па́зыри, Третья улица, поэты, живописцы, буддисты, бродяги, торчки, девчонки, миллионеры, «эм-джи», все это баснословное кино Сан-Франциско которое смотришь из автобуса или поезда на Мосту когда въезжаешь в город, тянет за сердце как Нью-Йорк —

И все они там, мои друзья, где-то в этих игрушечных улочках, и когда они увидят меня ангел улыбнется – Это не так уж плохо – Опустошение не так уж плохо —

74

У-ух, совершенно другая сцена, Сан-Франциско всегда такой, всегда придает мужества убеждениям – «Этот город проследит чтоб у тебя получилось так как пожелаешь, с оговорками которые очевидны, в камне и памяти» – Или такие – таким образом – это вот чувство «Ух О Переулок, раздобуду себе пузырь токайского и выпью по пути» – единственный мне известный город где можно открыто кирять на улице на ходу и никто не почешется – все шарахаются от тебя как от ядовитого моряка О настоящий Джо Маккой только что с «Лур-лайна» – «бутылки там мыл?» – «Не-а, старым облезлым палубным матросом с профсоюза, ходил на Гонконг и Сингапур и обратно наверно чаще чем хлестал винище на задворках Хэррисона» —

Хэррисон та улица куда приходит автобус, на швартовку, и мы выписываем каракули еще семь кварталов на север до Седьмой улицы, где он сворачивает в уличную толчею воскресенья – и вот вам все ваши Джо на улице.

Везде что-то происходит. Вот идет Длиннохвостый Чарли Джо из Лос-Анджелеса; чемодан, светлые волосы, спортивная рубашка, на запястье часы с толстенным браслетом, с ним Минни О’Пёрл, развеселая девчонка которая поет с бандой у Руи – «Ну и?»

Вон негры-носильщики «Компании Грейхаунд», Ирвин писал что они как Магометанские Ангелы если не ошибаюсь – отсылают ценный груз в Психтаун и Лунтаун и Лунный-Свет в Колорадо бар где сегодня вечером будут гудеть с девками посреди разворачивающихся автомобилей и Отэя Спенса по ящику – вниз в негритянские жилые кварталы, куда мы забрели утром, с виски и вином и улякукали там с сестренками из Арканзаса которые видели как вешали их отца – Какое понятие могло у них сложиться об этой стране, этой Миссисипи… Вот они, опрятные и хорошо одетые, безупречные галстучки и воротнички, одеваются чище всех в Америке, предъявляют свои негритянские лица нанимателю-судье который судит резко на основании их отэйных безупречных галстуков – некоторые в очках, в кольцах, вежливые пыхатели трубками, студентики, социологи, все это мы-все-знаем-великую-тусовку-в-отэе которое я так хорошо знаю в Сан-Фране – звук – Я танцую сквозь этот город с большим мешком за плечами поэтому надо подсуетиться чтоб ни в кого не врезаться но тем не менее в темпе пробраться по этому параду Маркет-стрит – Слегка пустынному и опустошенному, воскресенье – Хоть на Третьей улице и будет полно народу, и великие огромные Парии лают в дверях и обсуждают Чрева Божественности, все это по-собачьему четко вкупе – Я обсираясь и пердя пру вверх по Кёрни, к Чайнатауну, заглядываю во все витрины и лица чтоб увидеть куда показывает Ангел в этот прекрасный и совершенный день —