Аномалии личности. Психологический подход

Продолжая метафору, можно говорить об определенной, присущей каждому смысловой оптике

, характере ее возможных преломлений, помутнений, искажений и др. Каков тогда источник света? В общефилософском плане – истина, что светит сама себе; для верующего – Бог как солнце истины. В любом случае подразумевается, что смысловая сфера пронизывается, животворится этим светом, пусть и столь часто заслоняемым напластованиями, теряющимися в лабиринтах узкоцентрированных ориентаций и защит. Схематично источник этого света мы изобразили на схеме 2.3 в виде пунктирного солнца. Границы смысловых уровней, как видит читатель, изображены прерывистой линией, символизируя, что через ее разрывы свет может проникать от явного и животворного на духовных уровнях до почти невидимого, затерянного, кажущегося кажущимся на эгоцентрических и предличностных. Но и в последних случаях может появляться смутное предчувствие, беспокойство и признаки тяги к чему-то иному, превосходящему наличное.

Приведу относящийся к этой теме фрагмент одной из бесед с коллегами и друзьями. «Личность видится на промельк», – заметил Вадим Петровский. «Личность – образование мерцающее», – уточнил Виктор Слободчиков. «Личность – ответ на требования, обращенные извне, и этим мерцанием и вспышками дает знать об этих ответах», – сказал Анатолий Кричевец. Федор Василюк покачал головой, но ничего не сказал. В качестве поясняющей пришли тогда к следующей картине: мы медленно приближаемся к небольшому леску прибалтийских сосен. И вдруг среди стволов впервые пробивается свет моря, обнаруживая свое, все меняющее вокруг присутствие[223]

.

Каждый человек – это персональный путь к свету, его поиску, нахождению или потере, это история, маршрут, судьба, драма этого пути. Если персонифицировать личность как предмет психологии, то это необходимый помощник, посредник, проводник на этом пути (не скажу уже тогда «инструмент», «орган»). «Мелькание», «мерцание», «вспышки» – воспринимаемые знаки присутствия, работы этого проводника и помощника. А еще нередко и сигналы если не бедствия, то призыва, надежды, упования, нужды в нашем доверии и встречном усилии, чтобы отдельные мелькания, мерцания и вспышки преобразились в свечение, чтобы, найдя и войдя в область света, мы сами стали светом, его – буквально – светоносной частью.

Надо ли при этом еще раз напоминать, что человек просоциального или духовного склада не просто пребывает в башне из слоновой кости, вкушая тонкие услады праведности («над мировою чепухою, над всем, чему нельзя помочь»), но ведет тяжелую и постоянную борьбу (брань) с нижележащими уровнями души. Это действительно восхождение

со всеми его перипетиями и опасностями. И потому эгоцентрист при определенных условиях, подвиге и дерзаниях может, порой совершенно неожиданно для остальных, возвыситься, а достигший, казалось бы, постоянства духовного уровня пасть, низвергнуться в одночасье в бездну самолюбия.

И еще одно важное замечание, на этот раз подчеркивающее различие психологического и этического подходов. С точки зрения психологии эгоцентрические или группоцентрические уровни не могут быть оценены сами по себе как узкие, недостаточные, ведущие к аномалиям. Оценка будет прямо зависеть от конкретного этапа развития личности. Ребенок сугубо эгоцентричен до определенного возраста, и это совершенно нормально, более того, позволяет ему овладевать собой, ближайшим пространством, первыми отношениями с миром. В подростковом возрасте появляется круг друзей, группа, в молодом возрасте – своя семья, не говоря уже о том, что у каждого – свое отечество, свой народ и т. п. Достижение человеком группоцентрического уровня – важнейший психологический этап отхода от эгоцентризма, начало децентрации, возможности поставить себя на второй план ради близких других. И ни один из этих этапов нельзя перескочить без ущерба для общего развития.

Иное дело – остановка роста, гипертрофия, стагнирование того или другого этапа, скажем, застревание детского эгоцентризма у взрослого человека или разрастание группоцентризма, затмевающего необходимость перехода к вышележащим уровням. Л. Н. Толстой говорил в конце жизни о «возрастах духовных», связях между ними, хотел описать их, чтобы люди, переходя от одного к другому, не пугались, а знали, что такое было и с другими. В этом плане мы видим вокруг себя людей разного духовного возраста, далеко (часто – весьма далеко) не совпадающего с паспортным возрастом. Взрослые могут оказываться по своему духовному возрасту подростками, детьми, даже младенцами. Равно как дети могут становиться раньше срока взрослыми, даже пожилыми, пережить и понять столько, что приобрести мудрость, которая есть в этом плане спрессованное страдание. Всему свое психологическое время, и застрять так же чревато, как и забежать вперед.