Анти-рак: русская версия. Жизнь вопреки приговору

Человек убеждает себя в том, что он здоров, жизнерадостен и полон сил. Возникает так называемый плацебо-эффект – классический пример влияния мифа на качество жизни больного. Если говорить простыми словами, то «плацебо» – это пустышка. Например, принимая постоянно цитрамон от головной боли, человек убеждается, что это лекарство ему помогает. Что произойдет, если вместо цитрамона ему предложат таблетку, похожую по цвету, вкусу и запаху на цитрамон, но таковым не являющуюся, т. е. пустышку? В большинстве случаев действие пустышки будет одинаково с действием цитрамона. Потому что сознание не заметило подмены и приняло «миф о цитрамоне» за цитрамон. Главное, чтобы сознание человека было наполнено верой в тот или иной миф, а современные мифы врачевателей во многом зависят от рекламы и системы верований, которые они поддерживают.

Но плацебо-эффект не панацея. Еще никому не удалось с его помощью сделать что-нибудь с раковой опухолью: само ее существование означает, что организм утратил возможность контроля над переродившимися клетками. В данном случае плацебо может помочь только в качестве вспомогательного средства – болеутоляющего или антидепрессанта.

И так, получив плацебо-эффект, человек уходит от врачевателя, а заболевание тем временем медленно прогрессирует…

2. Вторая стадия характеризуется выраженной эмоциональной реакцией, обращенной, как правило, на врачей: «Почему не смогли обнаружить раньше?»; на общество: «Почему правительство не запретило проводить испытания ядерного оружия на полигонах, расположенных вблизи населенных пунктов?»; на родственников: «Зачем я пошла на поводу у мужа и сделала столько абортов?»; и на судьбу: «Почему это случилось именно со мной?» На этой фазе медикам не следует попадаться в ловушку и пытаться ответить на эти вопросы. Больной просто выражает свой гнев на несправедливость ситуации.

Как правило, во второй фазе больные нечасто прибегают к помощи врачевателя. Их мысли противоречивы. Деликатный подход доктора и родственников в сложившейся ситуации может оградить человека от обращения к врачевателю.

3. Третья стадия – это попытки «выторговать» как можно больше дней жизни у самых разных инстанций: «Доктор, если я завтра лягу на операцию – это мне поможет прожить еще года 3–4?»; «Отец Иоанн, если я приму покаяние и буду соблюдать посты, смогу ли я прожить еще два года?»; «Ясновидящая Зельда, скажи, даст ли мне твой оберег дожить до совершеннолетия дочери?»

Наверное, ответы на поставленные вопросы знакомы каждому из вас. Официальная медицина не может гарантировать больному определенный временной промежуток жизни, учитывая тяжесть заболевания, наличие метастаз и иные, не менее значимые факторы.

А вот многие врачеватели ставят на своих методах «лечения» однозначную печать качества и гарантии, но с небольшой оговоркой: «Если будешь соблюдать то-то и то-то. Если в ближайшее время солнечное затмение окажется равнозначным лунному. Если концентрация хлора в воздухе не превысит допустимую норму. Если Господь соблаговолит, ведь на все воля Божья…». Конечно, человек, окрыленный надеждой, пропускает мимо ушей это абстрактное понятие «если». Срабатывает все тот же плацебо-эффект, но его действие на данной фазе значительно короче.

4. На четвертой стадии человек понял всю тяжесть своей ситуации. У него опустились руки, и он перестал бороться. Не каждый врачеватель решится «принять в спасительные объятия» безнадежного больного. А те, кто все-таки решился, заранее предупреждают: «Вы пришли слишком поздно. Я ничего не гарантирую, но попытаюсь вам помочь». Тем самым врачеватель снимает с себя всякую ответственность за исход «предприятия». Однако лучик надежды проблеснул – «а вдруг?».

5. Пятая фаза – это наиболее рациональная психологическая реакция, но до нее далеко не каждый доходит. Больные гибнут на предыдущих четырех стадиях.

А ведь именно на пятой стадии может наконец возникнуть объективное понимание ситуации: «Да, это со мной случилось, но не все потеряно. Нужно бороться. Даже если мне суждено прожить хотя бы полгода, я сделаю все возможное, чтобы эти полгода были мои!»

Следует отметить, что вышеперечисленные стадии не всегда идут в установленном порядке. Больной может «застрять» на какой-то стадии или даже вернуться на предыдущую. Знание этих стадий необходимо для правильного понимания того, что делается в душе человека, столкнувшегося со смертельной болезнью, не только врачевателем, ненароком заглядывающим в ваш карман, но и самим больным и его близким окружением.

Говоря о ближнем окружении онкобольного, стоит заметить, что ощущение беспомощности, невозможности помочь близкому меняет поведение родственников по отношению к больному, который, разумеется, чувствует, что к нему по-особому относятся близкие люди, включая медицинских работников. Это вызывает болезненное ощущение погребенности заживо.

Бытует мнение, что родственники должны сохранять внешнее самообладание, чтобы психологически поддержать онкобольного. Больной понимает неестественность этого состояния, что блокирует свободное выражение его собственных эмоций. Родственники могут испытывать трудноскрываемый гнев от чувства бессилия и отсутствия контроля над ситуацией. Как правило, под этим лежит чувство вины и ощущение, что они сделали в жизни что-то неправильно.

Психологическое состояние родственников также является мощным толчком к поиску чудотворного целителя.

Врачеватели собирают у своих дверей многометровые очереди, а их карманы – внушительный гонорар. Как вы думаете, почему у врачевателей сегодня такая успешная целительская практика? Ответ прост: не обязательно обладать даром целительства, важно качественно создать миф о том, что врачеватель есть великий целитель (чего не скажешь об официальной медицине). Но «великий» целитель велик не потому, что его метод лучше методов официальной медицины (что, скорее, наоборот). Просто его метод излечивает именно потому, что целительство на сегодняшний день считается «великим», практически, очередным чудом света.

Секрет любого врачевателя кроется в понимании того, что важно не столько лечить, сколько создать у клиента стойкое убеждение, что осуществляется процесс лечения. Великий гипнотизер Милтон Эриксон говорил: «Не надо уметь гипнотизировать своего клиента, просто делайте вид, что вы его гипнотизируете. Если вы делаете это убедительно, остальное пройдет само собой, и необходимый вам эффект будет достигнут».

Успех деятелей в сфере человеческих душ в значительной степени определяется не подлинностью используемого ими метода, а совершенно иными качествами: авторитетностью, убедительностью, артистизмом, в общем – умением заставить человека поверить в предлагаемый миф. Создавая лишь видимость лечения, они могут как активизировать собственные ресурсы больного на выздоровление, так и, наоборот, подавить веру в себя, запустить болезнь.

В логике развития любой болезни следует различать две стороны – объективную и субъективную. При этом в реальности эти две стороны могут сильно расходиться. В связи с этим огромное значение имеет совпадение «мифа» больного и «мифа» врача. Почему человек, махнув рукой на врача, обращается к нетрадиционной медицине? Потому, что миф врача не совпадает с мифом больного, чего не скажешь о целителях. Здесь царит полная гармония между мифом целителя и мифом больного.

Если рассматривать все тот же плацебо-эффект, используемый целителями при лечении больных, можно выявить интереснейший факт: мир дает только возможность – все остальное мы делаем сами. Мифы влияют на того, кто верит, что на него влияют; врачи лечат того, кто убежден, что его лечат. Любое, даже самое необычное, самое чудесное исцеление – полностью в вашей власти. Цена же лечения у псевдоврачей исчисляется не только денежными знаками. Она исчисляется жизнью. И если кто-то может заглянуть в ваше личное Я, построить миф и продать его вам за приличные деньги, то что мешает человеку самому заглянуть в себя, найти свою собственную точку соприкосновения мифа с реальностью и свою уникальную методику исцеления? Что мешает человеку поменять первую фазу реагирования на пятую?