Читаем Антология черного юмора полностью

ВПОЛНЕ ПАРИЖСКАЯ ДРАМА

Глава IV, из которой следует, что люди, сующие нос не в свои дела, лучше сидели бы да помалкивали.

Поразительно, как обозлился мир в последнее время!

(реплика моей консьержки, оброненная в этот понедельник поутру)

Однажды утром Рауль получил записку следующего содержания:

«Если вам угодно хотя бы раз в году застать свою супругу в приятном расположении духа, приходите в четверг на бал Путаников, что будет дан в Мулен-Руж. Вы найдете ее там переодетую конголезской пирогой. Имеющий уши да услышит! Доброжелатель.»

В то же самое время Маргарита склонялась над запиской:

«Если вам угодно хотя бы раз в году застать своего супруга в приятном расположении духа, приходите в четверг на бал Путаников, что будет дан в Мулен-Руж. Вы найдете его там в костюме крестоносца-декадента. Имеющий уши да услышит! Доброжелатель.»

И, следует признать, наши герои имели уши. Они ловко скрывали свои истинные намерения до наступления означенного дня, а затем:

— Душенька, — проговорил Рауль с самым беззаботным видом, — я буду вынужден оставить вас до завтра. Дела крайней важности призывают меня в Дюнкерк.

— Ах, как это кстати, — отвечала ему Маргарита с очаровательным чистосердечием, — тетушка Аспазия известила меня телеграммой, что сильно занемогла и просит прибыть к ней незамедлительно.

Глава V, в которой нынешняя молодежь безрассудно предается самым взбалмошным и эфемерным наслаждениям вместо того, чтобы задуматься о вечном

Mai vouéli vièure pamens.

La vido es tant bello![21]

Огюст Марен

Светские хроникеры «Хромого дьявола» были единодушны: бал Путаников окрасил весь этот год совершенно особым сиянием.

Что и говорить: мелькание обнаженных плеч, шеренги очаровательных ножек — со всем, что к ним обыкновенно прилагается.

Лишь двое гостей, казалось, не были охвачены кипящим вокруг них безумием: это были Крестоносец-декадент и Конголезская пирога, оба так тщательно закрывавшиеся масками, что через них, наверное, не проходил и воздух.

Когда пробило три часа утра, Крестоносец приблизился к Пироге и пригласил ее разделить с ним легкий ужин.

Вместо ответа Пирога лишь оперлась свой изящной ручкой о могучее плечо Крестоносца, и пара удалилась.

Глава VI, в которой ситуация запутывается окончательно

— I say, don't you think the rajah laughs at us?

— Perhaps, sir[22]

Генри О'Мерсье

«Оставьте нас ненадолго, — сухо бросил Крестоносец прислуге, — мы сами выберем блюда и дадим вам знать».

Когда разносчик вышел, Крестоносец тщательно запер за ним дверь уединенного кабинета. Затем, стремительным движением сорвав свой шлем, он привлек к себе Пирогу и приподнял ее маску.

Одновременно раздалось два изумленных вскрика.

Они не узнавали друг друга.

Это был не Рауль.

И это, увы, не была Маргарита.


Принеся друг другу самые изысканные извинения, они не замедлили развить столь неожиданное знакомство за упомянутым легким ужином — о дальнейшем благоразумно умолчу.

ЛЕТНИЕ ЗАБАВЫ

***

Участок, который я обыкновенно снимаю на лето, располагается рядом с небольшим имением, в котором обитает самая зловредная старуха на всем побережье.

Эта мегера — вдова дорожного смотрителя, запилившая своего мужа до смерти, — соединяла в себе редкую сварливость с самой гнусной скаредностью, и все это приправлялось доведенным до крайности благочестием.

Но ее нет больше с нами — и да упокоится она с миром!

Ее нет больше с нами — и я хохотал до упаду, глядя, как она молотит по воздуху своими длинными костлявыми руками, прежде чем хлопнуться на куцый газон своего нелепого вылизанного садика! Именно глядя: я присутствовал при этих последних содроганьях, мало того был непосредственным виновником этого маленького торжества, и думаю, моя невинная шалость будет одним из лучших воспоминаний моей жизни.

Что ж, рано или поздно это должно было случиться, — из-за этой гарпии я окончательно потерял сон, одна мысль о ней выводила меня из равновесия.

Ужасная женщина — просто ужасная!

Печального итога я добился путем нескольких шуток — вызывающе дурного тона, но вместе с тем свидетельствовавших о находчивости и упорстве их автора.

Не желаете ли вкратце ознакомиться с предпринятыми мною кознями?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Заразные годы
Заразные годы

«Заразные годы» — новая книга избранных писем счастья Дмитрия Быкова за разные годы. Мало кто помнит, что жанр злободневной поэтической колонки начался еще в огоньковский период автора. С тех пор прошло уже больше 20 лет: письма счастья перекочевали в «Новую газету» и стали ассоциироваться только с ней. За эти годы жанр не надоел ни автору, ни читателям — что еще нужно, чтобы подтвердить знак качества?В книгу «Заразные годы» войдут колонки последних лет и уже признанные шедевры: троянский конь украинской истории, приезд Трампа в Москву, вечный русский тандем, а также колонки, которые многие не читали совсем или читали когда-то очень давно и успели забыть — к ним будет дан краткий исторический комментарий.Читая письма счастья, вспоминаешь недавнюю и самую новую историю России, творившуюся на наших глазах и даже с нашим участием.

Дмитрий Львович Быков

Юмористические стихи, басни
Шаг за шагом
Шаг за шагом

Федоров (Иннокентий Васильевич, 1836–1883) — поэт и беллетрист, писавший под псевдонимом Омулевского. Родился в Камчатке, учился в иркутской гимназии; выйдя из 6 класса. определился на службу, а в конце 50-х годов приехал в Петербург и поступил вольнослушателем на юридический факультет университета, где оставался около двух лет. В это время он и начал свою литературную деятельность — оригинальными переводными (преимущественно из Сырокомли) стихотворениями, которые печатались в «Искре», «Современнике» (1861), «Русском Слове», «Веке», «Женском Вестнике», особенно же в «Деле», а в позднейшие годы — в «Живописном Обозрении» и «Наблюдателе». Стихотворения Федорова, довольно изящные по технике, большей частью проникнуты той «гражданской скорбью», которая была одним из господствующих мотивов в нашей поэзии 60-х годов. Незадолго до его смерти они были собраны в довольно объемистый том, под заглавием: «Песни жизни» (СПб., 1883).Кроме стихотворений, Федорову, принадлежит несколько мелких рассказов и юмористически обличительных очерков, напечатанных преимущественно в «Искре», и большой роман «Шаг за шагом», напечатанный сначала в «Деле» (1870), а затем изданный особо, под заглавием: «Светлов, его взгляды, его жизнь и деятельность» (СПб., 1871). Этот роман, пользовавшийся одно время большой популярностью среди нашей молодежи, но скоро забытый, был одним из тех «программных» произведений беллетристики 60-х годов, которые посвящались идеальному изображению «новых людей» в их борьбе с старыми предрассудками и стремлении установить «разумный» строй жизни. Художественных достоинств в нем нет никаких: повествование растянуто и нередко прерывается утомительными рассуждениями теоретического характера; большая часть эпизодов искусственно подогнана под заранее надуманную программу. Несмотря на эти недостатки, роман находил восторженных читателей, которых подкупала несомненная искренность автора и благородство убеждений его идеального героя.Другой роман Федорова «Попытка — не шутка», остался неоконченным (напечатано только 3 главы в «Деле», 1873, Љ 1). Литературная деятельность не давала Федорову достаточных средств к жизни, а искать каких-нибудь других занятий, ради куска хлеба, он, по своим убеждениям, не мог и не хотел, почему вместе с семьей вынужден был терпеть постоянные лишения. Сборник его стихотворений не имел успеха, а второе издание «Светлова» не было дозволено цензурой. Случайные мелкие литературные работы едва спасали его от полной нищеты. Он умер от разрыва сердца 47 лет и похоронен на Волковском кладбище, в Санкт-Петербурге.Роман впервые был напечатан в 1870 г по названием «Светлов, его взгляды, характер и деятельность».

Иннокентий Васильевич Федоров-Омулевский , Павел Николаевич Сочнев , Эдуард Александрович Котелевский , Иннокентий Васильевич Омулевский , Андрей Рафаилович Мельников

Детская литература / Юмористические стихи, басни / Приключения / Проза / Русская классическая проза / Современная проза