Антология плагиата: от искусства до политики

Список подобных заимствований можно было бы продолжить, однако есть один случай, который следует рассмотреть особо. В 2008 году на телеканале CBS начался показ телесериала «The Mentalist» по идее Бруно Хеллера – за семь лет было выпущено более ста пятидесяти серий. Главный герой сериала работает консультантом в КБР – калифорнийском бюро расследований. У него множество ценных качеств – он и психолог, и гипнотизёр. Но вот в 2012 году российское телевидение показало 12-серийный фильм «Метод Фрейда» режиссёра Михаила Вайнберга – весьма впечатляющая работа в своём жанре, успех которой обеспечило участие Ивана Охлобыстина, исполнившего главную роль консультанта в отделе по расследованию убийств. Однако сразу стали заметны кое-какие совпадения и отдельных сюжетных линий, и характеров некоторых персонажей с американским телесериалом – видимо, сценаристы подробно изучили взятый за основу материал. Признаков откровенного плагиата здесь нет, но главное в том, что объединяет методы Романа Фрейдина и Патрика Джейна – провокация! Об этом говорит Джейн в одной из серий, имея в виду свою начальницу: «На ней следствие, а на мне провокация». Мода на консультантов нашла своё отражение в телесериалах «Нюхач» и «Неизвестный», однако главным героям далеко до Фрейдина. Есть и другие совпадения: в сериале «Невский» сверхзадача главного героя состоит в поисках неуловимого киллера по прозвищу «Архитектор», но то же самое было в «Менталисте» – там Патрик Джейн ищет и находит некоего «Кровавого Джона». Кое-что заимствовал из этого сериал и Сергей Минаев, когда писал сценарий фильма «Духless-2» – здесь сбежавшего от ареста Макса Андреева вынуждают вернуться в Россию для выполнения специального задания. Однако схожая ситуация была и в «Менталисте».

Тут самое время привести отрывок из статьи Михаила Золотоносова, опубликованной в 2014 году:

«Полагаю, что это связано не с тем, что исчезли талантливые люди, а с той негативной селекцией, которую в течение почти 15 лет проводят кадровые службы телеканалов. Талантливых изгнали, остались послушные. Бездарными целиком их назвать нельзя, однако любопытно, что ничего нового придумать они не могут – в состоянии только пародировать, пересмешничать, подражать или, говоря попросту, воровать чужие идеи и идейки. <…> Изгнание талантливых приводит к "ремейкам" типа переделок "Кавказской пленницы" и "Веселых ребят". Бездарности, дорвавшиеся до продюсерских и режиссерских должностей, на создание нового неспособны, а использование чужого позволяет как-то держаться на плаву. <…> Подобные сериалы погубили и актеров, и кино, и – главное – зрительский вкус. Бесконечные "Воронины" или "След" на Пятом – типичная киноонкология, опухоль для вкуса телезрителей. Кстати, давно мертвый Пятый канал мне не жалко, мне жалко погубленных им зрителей.

В качестве оправдания действий плагиаторов можно было бы сослаться на мнение признанных авторитетов. Аристотель, Виктор Гюго и драматург Жорж Польти насчитали всего 36 сюжетов, на которых зиждется литература, а Борхес утверждал, что таковых всего четыре. Ну можно ли в таких условиях ждать оригинальности от сценаристов? Тем более что иногда заимствование чужих сюжетов позволяет создать очень хорошие фильмы, не чета оригиналу. Любопытный диалог на эту тему произошёл между голливудским сценаристом и режиссёром Джоэлом Коэном и писателем Кормаком Маккарти, которые высказали свои мнения по поводу фильма Терри Малика:

Кормак Маккарти. Для меня "Перекресток Миллера" в одном ряду с его работами. Не хочу смущать вас, но, по-моему, это невероятный, выдающийся фильм.

Джоэл Коэн. Да это просто безделица, плагиат.

Кормак Маккарти. Я этого не отрицаю. Понимаю, что плагиат. Просто он чертовски хорош.

Глава 12. Знакомые мелодии

Говорят, что идеи и мелодии носятся в воздухе – их нужно только услышать. Но можно и подслушать. К примеру, Сергей Прокофьев писал музыку к кинофильму «Поручик Киже» под влиянием песни «Стонет сизый голубочек», однако «подслушав», он создал собственный вариант мелодии. В «Увертюре на еврейские темы», написанной в 1919 году по заказу еврейского секстета «Зимро», Прокофьев вынужден был использовать мотивы из еврейского народного фольклора – их предоставил ему кларнетист Семён Бейлизон (Simeon Bellison). Темы же для «Струнного квартета № 2 фа мажор» он позаимствовал из музыки народов Северного Кавказа. Понятно, что здесь нет и намёка на плагиат, тем более что многие русские композиторы в своих сочинениях использовали известные народные мотивы, однако на их основе создавали нечто вполне оригинальное. А вот Георгий Свиридов многие свои произведения создал под впечатлением духовных песнопений – это и его хоровые сочинения «Душа грустит о небесах», «Памяти А. А. Юрлова», «Пушкинский венок», и музыка к драме А. К. Толстого «Царь Федор Иоаннович».