Антология плагиата: от искусства до политики

«История снова и снова показывает, что идея нового изобретения почти одновременно появляется у людей, которые могут жить далеко друг от друга. <…> Одновременное появление новой идеи у нескольких изобретателей означает только, что зов эпохи становится слышен, а то, что слышит один человек, может услышать и другой».

Этому есть немало примеров в древней истории. Вавилоняне разработали теорему Пифагора по крайней мере за 1500 лет до его рождения. Индийские математики знали алгебру задолго до европейцев. Арабский астроном Ибн аш-Шатир изложил теорию планетного движения за 150 лет до Коперника. За двести лет до Пифагора индийские философы пришли к выводу, что должна быть сила, удерживающая планеты около Солнца, а древнегреческий астроном Аристарх из Самос выдвинул гелиоцентрическую систему в третьем веке до н.э. Гораздо позже к такому же выводу пришли в цивилизации майя.

Проблема в том, что далеко не все учёные обладают даром совершить открытие. Зов-то они слышат, но вынуждены добиваться славы совсем другими способами. Довольно точно описал эту ситуацию Иоганн Гёте. Вот отрывок из книги Иоганна Эккермана «Разговоры с Гете в последние годы его жизни»:

«Вопросы науки, – отвечал Гёте, – зачастую являются вопросами существования. Одно-единственное открытие может прославить человека и заложить основу его житейского благополучия».

Здесь ключевые слова – «прославить» и «житейское благополучие». Ради этого некоторые учёные идут на воровство, присваивая чужие достижения в науке. Тень обвинений в плагиате коснулась и Коперника.

Ещё в XIII веке персидский математик и астроном Насир ад-Дин ат-Туси смог усовершенствовать геоцентрическую модель мира Птолемея на основе сведения линейного движения к вращению сфер – это геометрическое построение получило название «лемма ат-Туси». Через три века такое же построение предложил польский астроном Николай Коперник в сочинении «О вращении небесных сфер». Подозрение историков вызвал тот факт, что чертежи Коперника даже в мелочах совпадают с чертежами ат-Туси, вплоть до обозначений. Отличие состояло лишь в том, что все символы из арабского алфавита заменены на эквивалентные символы из латинского алфавита: к примеру, точка, помеченная символом «Алиф» у ат-Туси, была отмечена символом «A» у Коперника, «Ба:'» – латинским «B», «Та:’» – латинским «C» и т.д. Дальнейшие исследования показали, что ещё в XV веке лемма ат-Туси была использована в математическом трактате «Мейашшер Аков» (Выпрямляющий кривое), автором которого был некий испанский еврей по имени Альфонс. Поэтому возникло предположение, что Коперник тоже имел возможность ознакомиться с трудом ат-Туси и заимствовать его результаты без ссылки на подлинного автора. Вместе с тем, роль Коперника как автора гелиоцентрической системы не подвергается сомнению большинством учёных. Однако британский историк Дэвид Кинг настаивает на том, что Коперник многое позаимствовал из книги Ибн аш-Шатира «Предел желания в исправлении элементов», написанной в XIV веке.

Если ат-Туси и аш-Шатир смогли заявить о своём приоритете в разработке теории движения планет, то один из авторов структурной модели ДНК не имел такой возможности – славу у него украли. Кто же в этом виноват? В начале 50-х годов прошлого столетия Розалинде Франклин, научному сотруднику Королевского колледжа в Лондоне, удалось в результате длительных экспериментов получить качественную рентгенограмму волокон ДНК, на основе чего она предположила, что ДНК имеет форму двойной спирали. Этих данных как раз и не хватало Джеймсу Уотсону и Фрэнсису Крику для завершения своей работы по созданию модели ДНК. Получив возможность ознакомиться с рентгенограммой, сделанной Франклин, они опубликовали статью, которую высоко оценили их коллеги, поскольку она заложила основы молекулярной биологии. Отсутствие Франклин в числе авторов статьи и более того, отсутствие ссылки на её исследования, можно объяснить только нежеланием Уотсона и Крика поделиться с кем-то своей славой. Позже Франклин опубликовала результаты своих исследований, но на эти статьи мало кто обратил внимание. В 1962 году Уотсону и Крику была присвоена Нобелевская премия, а Розалинда Франклин к тому времени уже ушла из жизни (работа с рентгеновским излучением не способствует улучшению здоровья), так что даже при большом желании её не смогли бы номинировать на эту премию – таковы правила Нобелевского комитета.

Аналогичный случай произошёл уже в 70-х годах, когда сотруднице Джорджтаунского университета пришла в голову мысль о наличии рецепторов у нейронов. Узнав об этом, её научный руководитель запретил продолжать работу в этом направлении якобы ввиду отсутствия научной перспективы. Прошло время, и он получил премию Ласкера за исследование рецепторов у нейронов.