Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР (1950-е - 1980-е). Том 3. После 1973 года

22 февраля — Л. АЛЕКСЕЕВА покинула СССР

25 февраля — обыск в тарусском доме ГИНЗБУРГА

1 марта — президент КАРТЕР принял В. БУКОВСКОГО

2 марта — обыски в Одессе и арест В. БАРЛАДЯНУ

3 марта — арест И. БЕГУНА

4 марта — освобождение В. БОРИСОВА из психбольницы

— статья С. ЛИПАВСКОГО в «Известиях»

— обыски у еврейских активистов в Москве

14 марта — освобождение М. ШТЕРНА

— обыск у ПОДРАБИНЕКА

15 марта — арест А. ЩАРАНСКОГО

РЕПРЕССИИ ПРОТИВ ГРУППЫ «ХЕЛЬСИНКИ»

Арест ГИНЗБУРГА, ОРЛОВА, РУДЕНКО, ТИХОГО, ЩАРАНСКОГО

В конце декабря 1976 г. обысками у члена Московской группы Владимира СЛЕПАКА и у членов Украинской группы Николая РУДЕНКО, Олеся БЕРДНИКА, Ивана КАНДЫБЫ, Льва ЛУКЬЯНЕНКО, Алексея ТИХОГО (Хр.43) власти начали атаку против групп «Хельсинки».

4 января 1977 г. в Москве были проведены обыски у членов Московской группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР (группы «Хельсинки»), Обыски проводились по уголовному делу № 46012/18-76. Постановления об обыске были подписаны старшим следователем по особо важным делам А.И. ТИХОНОВЫМ (Московская прокуратура).

Обыск у Александра ГИНЗБУРГА

Утром 4 января в московской квартире Александра ГИНЗБУРГА раздался звонок в дверь. Попросили Алика. Жена ГИНЗБУРГА Ирина ЖОЛКОВСКАЯ открыла.

Встав на пороге, проситель быстро оглядел коридор и с возгласом «За мной, товарищи!» вбежал в квартиру. За ним ворвалось еще шесть человек. Обыск начался.

Руководил обыском старший следователь прокуратуры БОРОВИК. Понятые — А.М. НАТАНЗОН и С.Л. ГРИШИН. Кто были четверо остальных, осталось неизвестным.

Сначала в квартире была только И. ЖОЛКОВСКАЯ с двумя маленькими детьми.

Первым делом БОРОВИК начал обыскивать уборную. Он потребовал, чтобы ЖОЛКОВСКАЯ при этом находилась рядом. Повернувшись к ней и к понятым спиной, следователь открыл дверцу стенного шкафа в уборной, порылся (где именно, из коридора не было видно) и извлек конверт с иностранной валютой. Какой именно и в каком количестве, БОРОВИК не показал. Затем, еще порывшись в шкафу, извлек конверт из-под книжной бандероли из Америки. Побывал в ванной, на кухне и вернулся в большую комнату, где его ждали остальные оперативники.

После «поисков в уборной» БОРОВИК сам ничего не искал, а только просматривал отобранные книги и бумаги и составлял протокол.

Валюта и конверт от бандероли вошли в протокол под одним номером (бандероль прислала знакомая ГИНЗБУРГОВ, живущая сейчас а Нью-Йорке). Стандартный стенной шкаф назван в протоколе тайником.

Жолковскую после этого эпизода оставили в покое и не настаивали на ее присутствии даже при вскрытии письменного стола и шкафов. Однако, когда она ушла переодеваться в детскую комнату, за ней следом отправились двое. На просьбу ЖОЛКОВСКОЙ выйти они никак не отреагировали и оставались в комнате, пока Ирина Сергеевна переодевалась.

Через полчаса после начала обыска домой пришел А. ГИНЗБУРГ и его друг Юрий МНЮХ. После этого в квартиру больше никого не пускали. Долгое время не удавалось передать еду для маленьких детей. В конце концов еду разрешили оставлять под дверью, а затем, когда друзья уходили, обыскивающие заносили ее в квартиру.

Во время обыска у жены ГИНЗБУРГА был тяжелый приступ гипертонии, но скорую помощь разрешили вызвать только ночью.

В результате обыска были изъяты:

— журналы «Континент», «Вестник РСХД», «Посев», номера газеты «Русская мысль», вырезки из советских и иностранных газет;

— выпуски «Хроники текущих событий», «Архива Хроники», «Хроники защиты прав в СССР»;

— номера «Бюллетеня Совета родственников узников ЕХБ», «Братского листка», «Вестника спасения»;

— документы Комитета прав человека, Группы содействия, «Международной Амнистии»;

— сочинения СОЛЖЕНИЦЫНА, НАБОКОВА, КОНКВЕСТА, САХАРОВА, АМАЛЬРИКА, ОРЛОВА, ТУРЧИНА, ПОДЪЯПОЛЬСКОГО;

— книги по русской и советской истории, изданные в СССР;

— религиозная литература;

— квитанции на почтовые переводы, бандероли и посылки, переписка с заключенными;

— картотека, содержащая сведения о советских политзаключенных;

— личная переписка ГИНЗБУРГОВ, фотографии, записные книжки;

— два японских приемника, три японских магнитофона, магнитофонные кассеты, пишущая машинка, четыре самостирающиеся дощечки для рисования и для письма, названные в протоколе «клише».

Забрали также:

— сертификаты на сумму около 150 рублей;

— все извещения из Внешпосылторга, а также таможенные лицензии о содержимом полученных из-за границы посылок;

— сберегательные книжки семьи СОЛЖЕНИЦЫНЫХ и генеральная доверенность ГИНЗБУРГУ на ведение их дел в СССР, заверенная в Московской нотариальной конторе;

— две сберегательные книжки на имя ГИНЗБУРГА;

— 4700 рублей, принадлежащих Фонду помощи политзаключенным;

— 300 рублей полученного накануне заработка ГИНЗБУРГА и ЖОЛКОВСКОЙ, лежавшие в отдельной коробке.

После ухода оперативников в доме осталось 38 копеек. ЖОЛКОВСКАЯ и ГИНЗБУРГ отказались подписать протокол обыска, но ГИНЗБУРГ записал в протокол следующее: