Апельсиновый сок

Неудивительно, что при таком характере школьная дружба не складывалась. Основной костяк класса составляли дети торговых моряков, чьи жены, как правило, не работали и могли посвящать много времени своим чадам. С первого же года они водили детей по всевозможным спортивным и художественным секциям, но Веронику не водили никуда. Надя с отцом считали, что у нее нет никаких способностей.

Да, особой ловкостью она не отличалась и рисовать тоже не умела. Но когда в класс пришел преподаватель музыки и прослушал детей, он предложил Веронике, единственной из всех, учиться играть на скрипке. Окрыленная, она бежала домой. Ее выбрали! У нее есть способности! В мечтах она уже представляла себя на сцене, но все мечты разбились, когда дома Надя сказала: «Ты не сможешь играть на скрипке, у тебя нет слуха». – «Но учитель сказал, что есть!» – «Он ошибся».

Классе в третьем соседка по парте предложила ей вместе посещать кружок французского языка, занятия.

«Ты хочешь изучать язык, это похвально, – услышала она от Нади. – Но кто будет водить тебя на занятия? Да, сейчас мама этой девочки готова водить вас обеих, но потом она потребует отплатить услугой за услугу. К тому же ты не подумала о том, что мы живем очень скромно и не можем позволить себе такие траты».

Подружка обиделась и стала ходить на занятия с другой девочкой, а потом и пересела за ее парту…

Вероника помнила, как ей хотелось в те годы поразить одноклассников невиданной красоты пеналом, или чудесной ручкой с двумя стержнями, или импортным ластиком с Микки-Маусом! Но ничего такого у нее не было. Одеждой она тоже похвастаться не могла – в ее гардеробе преобладали старые Надины вещи, которые даже на заре своей карьеры красотой не отличались. Став взрослой, Вероника с чувством стыда вспоминала истерики, которые устраивала из-за того, что у нее нет джинсов и кроссовок. «Я не собираюсь покупать твою любовь дефицитными вещами!» – Надя стойко стояла на своем.

«Может быть, я несправедлива, но мне кажется, ей очень нравилась ее роль. Ведь если просто воспитываешь младшую сестру – это одно, а если эта сестра вечно болеет и к тому же обладает ужасным характером – это совсем другое. Это уже крест!»

Позже появилась еще одна мотивация. Годы шли, а Надя все не могла выйти замуж, ее карьера тоже не сильно ладилась: как распределилась после института патологоанатомом в одну из больниц, так там и работала. Все неудачи объяснялись одним: она одинока не потому, что не нравится мужчинам, и не продвигается по службе не потому, что глупа. Нет, она все силы отдает воспитанию сестры!

Надя действительно занималась этим самым воспитанием вплотную. Она тщательно искореняла в Веронике распущенность, запрещая той краситься и носить короткие юбки. Вероникины контакты тщательнейшим образом изучались, и те, что не нравились Наде (а ей не нравились практически все), безжалостно отсеивались, чтобы избежать дурного влияния. «Куда уж дурнее, если я сама исчадие ада?» – хотелось возразить Веронике, на которую ежедневно обрушивались хорошо аргументированные тезисы о том, что она патологически ленива, тяготеет к разврату, зла, эгоистична и неаккуратна. «Патологически» – было любимое Надино слово.

Для поддержания легенды Веронику периодически объявляли тяжелобольной и отправляли в стационар на месяц-другой. Надя скандалила с врачами, а Вероника чувствовала, что эти скандалы вызваны не тревогой за ее здоровье, а стремлением продемонстрировать все более широкой аудитории, какая Надя самоотверженная и заботливая сестра.

Наверное, все это можно было бы пережить, если бы Надя еще не требовала проявлений любви и благодарности. Но Вероника не могла заставить себя называть сестру ласковыми именами и откровенничать с ней. Ей не хотелось радовать домашних сюрпризами в виде убранной квартиры или самостоятельно испеченного пирога, а подарки к праздникам она делала только из страха перед скандалом. Но одних подарков было мало, и Надя рыдала в объятиях отца, повторяя: «Господи, за что мне это? Я так люблю свою сестру, а она… Откуда в ней столько злости? За что эта патологическая ненависть ко мне?»

А Веронике хотелось задать другой вопрос: разве можно заставить любить скандалами и угрозами? Но вместо этого она вынуждена была просить у Нади прощения – иначе семья объявляла ей бойкот.

Вероника была очень одинока в детстве и юности. Всю информацию о людях и человеческих чувствах она черпала из книг, не зная о настоящем мире почти ничего. Сверстники сторонились ее, учителя не обращали особого внимания на «крепкую хорошистку» – никакими талантами она не блистала, но проблем с успеваемостью тоже не доставляла. Отец – добрый, но слабохарактерный человек – полностью находился под влиянием Нади и не делал ничего без ее одобрения. А Надя… Да, она всерьез занималась воспитанием младшей сестры.

Благодаря этому воспитанию к четырнадцати годам Вероника действительно была патологически ленива, не интересовалась учебой, ненавидела весь мир и находила утешение только в чтении романов и в еде. Весила она сто десять килограммов.