Апокалипсис в учении древнего христианства

Все выше изложенное есть картина мира, какой она открывается православному взору, не затуманенному апосгасийной современностью. Доступнее всего сохранение всецелой трезвости правосланого сознания русскому человеку, сохранившемуся в своей православной русскости. Ведь свержение Русской Монархии, связанное с сияющим в подвиге длящегося мученичества личностями нашего последнего Царя и его Семьи, и есть оформление катастрофы устранения Удерживающего из жизни мира. Западный мир инославный легко скидывает со счетов самую проблему Удерживающего и безумно погружается в апостасийную тьму, воспринимая «царизм» как нечто худшее даже коммунизма – оправдание известное поучающего в том, что являло оно, по заданию, некое «освобождение» Русского Народа от исторического гнета, в «царизме» воплощаемого. Поддается в значительной мере такой кощунственной стилизации всего нашего исторического бытия и русская эмиграция, ассимилирующаяся своему окружению. Яркий пример такой «идеологии», развязно–поучительно вещаемой, являют собою «Несколько мыслей по поводу „Скорбного Послания“ митрополита Филарета», помещенные прот. А. Шмеманом в «Русско–Американском Православном вестнике», ноябрьском.

«Апостазия» (взятая в кавычки) извергается из сознания в том ее смысле, какой придается этому понятию апостолом Павлом во Втором Послании к Солунянам, Между «антихристом», упоминаемом на заре Христианства, в его общей, совершенно безличной сущности, и тем персональным антихристом, которого имел в виду апостол Павел, внушая первохристианам, что нельзя ждать этого персонального антихриста до некоего нарочитого, в далеком будущем предстоящего, великого события, имеющего ознаменовать готовность мира к приятию антихриста, долженствующего осуществить конец мира – проведен знак равенства!

Другими словами, прот. А. Шмеман упраздняет то катастрофическое изменение самой природы церковного обрамления христианского мира, какое вытекает из факта апостасии, чем определяется и вся установка его сознания. Он все то, что вытекает из природы Божией Церкви, механически распространяет и на все возникающее в церковных явлениях апостасийных, протекающих уже под знаком антихриста! И выходит так, что обнаружения в эпоху апостасийную верности Христу, в разрез с действиями церковности апостасийной, им укладываются в практику апостасийную, на которую оказывается, таким образом, распространенной вся сила благодати, свойственная церковности истинной!

Когда жертвой такой логики падает инославный мир, утративший сознание полноты Христианской истинности, не малое что может быть сказано, если не в оправдание, то в объяснение этой трагедии. Но когда это исходит из уст православного «русского» протоиерея, уста смыкаются – в ужасе пред таким восыновлением апостасии, являемым свободным сыном той именно России, которая призвана выполнять высочайшую миссию: свидетельствовать Истину от имени Православной Русскости инославному, свободному еще, миру, изнемогающему в тисках апостасии лжи.