Апокалиптический реализм - Научная фантастика А и Б Стругацких

Иероним Босх

Вне зависимости от интерпретации странных образов Босха как навеянных средневековыми ересями, эзотерическими сектами и алхимией, или, напротив, как иллюстраций к современным (то есть 15 века) религиозным проповедям и дидактической литературе (мнения специалистов по Босху разделяются), бесспорно, что центральная часть триптиха "Искушение св.Антония" апокалиптическая. Поскольку старик признается Андрею, что искусство Иеронима Босха "подготовило его к жизни в этом городе", можно предположить, что авторы полагали духовный и физический пейзаж "Града обреченного" перекликающимся - пятью столетиями позже - с видением мира, отраженным средневековым голландским художником. Это видение - весьма пессимистичный взгляд на мир, в котором человек слабо борется со своими злыми наклонностями, скорее опускаясь на уровень чудовищ, нежели поднимаясь к ангелам. Это мир полного дуализма между искушениями плоти и дьявола и целомудренными страданиями немногих святых. Это изображение в миниатюре того, откуда (и в противоречии с чем) появился философский гуманизм. Сцены босховского зла в романе "Град обреченный" найти нетрудно: это разврат, пьянство, сексуальная распущенность ("Семь смертных грехов" Босха), равно как и хаотический бунт и горящие деревни ("Последний суд" Босха). Конечно, это почти универсальные образы греха и постоянного апокалипсиса. Тем не менее, явные ссылки старика на Босха позволяют провести более широкое тематическое сравнение между миром средневекового художника и современным адом Стругацких. В прозе Стругацких есть отрывки, которые оправдывают стилистическое сравнение с босховскими получеловеческими, полуживотными, полумифическими чудовищами, похожими на "героев" Сальвадора Дали. В одной сцене части 5 романа "Град обреченный" группа солдат под предводительством особенно жестокого солдата по имени Хнойпек грубо насилует молодую полоумную девочку, прозванную Мымрой, поскольку она никогда не произносила ничего, кроме этого слога. Когда Андрей формулировал суть инцидента, странные имена персонажей превратились в абстрактное существительное - удачный неологизм, представляющий суть "получеловеческих, полуживотных" орд. Другой неологизм происходит от слова "пупок", и похоже, что он также особенно соответствует часто встречающемуся у Босха мотиву раздутых животов - прожорливых животов, беременных (грешно) животов, тараканоподобных животов. "И вот тут мы вплотную подходим к вопросу о роли Бога и дьявола в истории. Гротескные неологизмы Стругацких, подобно визуальным образам Босха, являются частью философского размышления о значении хаоса и о роли дьявола в истории.

Апокалиптический всадник