Апостолы двуликого Януса: Очерки о современной Америке

— Случай с южнокорейским самолетом нужно рассматривать в более широком контексте нагнетаемой Вашингтоном военной напряженности в северо–западном районе Тихого океана, — сделал вывод в беседе со мной руководитель организации Зарски. — Мы нисколько не удивлены происшедшим, это логическое следствие наращивания Пентагоном военной мощи в непосредственной близости от советских дальневосточных границ. Стратегия балансирования на грани конфронтации с Советским Союзом может привести и к гораздо более трагическому исходу. Недавно мы подготовили исследование о деятельности вооруженных сил США в тихоокеанском регионе. Собранные нами сведения вызывают серьезную тревогу, объясняют и инцидент, происшедший в ночь на первое сентября…

«Именно эскалация гонки вооружений, подталкиваемая администрацией Рейгана, — считают авторы исследования Бельо и Хайес, — является главной причиной крайне нестабильного положения в северо–западном регионе Тихого океана. Острие пентагоновской стратегии направлено на то, чтобы, достигнув там превосходящей военной мощи, прорвать оборонительную систему Советского Союза в наиболее уязвимых для него географически местах».

Мои собеседники подтверждали свои выводы обстоятельными аргументами. Еще до второй мировой войны Вашингтон всячески оттягивал предоставление независимости Филиппинам под тем предлогом, что «оборона Соединенных Штатов начинается за три тысячи миль к западу от Сан–Франциско». В середине 80–х годов командующий тихоокеанским флотом США адмирал Лонг уже прямо заявлял: «Как раз этот регион, на мой взгляд, и явится наиболее вероятным местом конфронтации с Советским Союзом». Босс адмирала, министр ВМС США Леман пошел еще дальше, призывая превратить СССР в «изолированный остров». Высшая инстанция американской военной машины — объединенный комитет начальников штабов был не менее лаконичен в своем ежегодном докладе: по его оценке, решающее превосходство США якобы заключается в «способности американских вооруженных сил, включая японские и южнокорейские, не дать вырваться из «бутылки» советскому Тихоокеанскому флоту во Владивостоке».

Дело не только в воинственных заявлениях. Как считали активисты «Наутилуса», с начала 80–х годов началось в форсированном порядке и соответствующее материальное подкрепление стратегии конфронтации. На американские базы в Южной Корее было переброшено несколько эскадрилий истребителей–бомбардировщиков Ф-16, способных нести ядерное оружие для поражения объектов на советской территории. Дислоцированные на острове Гуам стратегические бомбардировщики Б-52 оснащались тактическими ядерными ракетами в дополнение к уже имевшимся ядерным бомбам и крылатым ракетам. Одновременно в районе Японского моря все чаще маячили эскадры во главе с авианосцами 7–го и 3–го флотов. Провокационная возня продолжалась и в Охотском море. Далеко не маловажную роль отводил Пентагон и своему южнокорейскому «аппендиксу»: на беспрецедентных по своим масштабам учениях, в которых участвовали десятки тысяч военнослужащих США и Южной Кореи, отрабатывались и методы ведения ядерной войны…

Так из отдаленных фактов–звеньев выстраивалась целая цепочка, ведущая к заранее подстроенной и хладнокровно осуществленной операции. Выгородить же ее подлинных вдохновителей и организаторов не помогли никакие даже самые «чувствительные моменты».

Организаторы провокации страстно хотели дискредитировать советские мирные инициативы, выставив себя «миротворцами» в ходе начинавшейся тогда президентской предвыборной кампании. С невинной миной Вашингтон продолжал разыгрывать политический спектакль, стараясь отвлечь внимание от новых военных авантюр Соединенных Штатов, на сей раз на Ближнем Востоке и в Центральной Америке. Но, заглянув за кулисы этого шумного представления, все больше американцев приходило к выводу — игра–то нечестная.

НЕНАДЕЖНЫЕ ЛЮДИ И БЕЗОТКАЗНЫЕ КОМПЬЮТЕРЫ

— Знаете ли вы цели, на которые направлены ваши ракеты?

— Нет, сэр.

— А задумывались?

— Да, сэр, время от времени. Но, честно говоря, мне лично не хотелось бы об этом думать. Нам хорошо известно, как запускать и вести ракету на цель, но представлять, на кого упадет боеголовка, я не хотел бы.

— Почему?

— Во–первых, мне не положено об этом знать. Во–вторых, если будешь задумываться, могут подвести нервы. Работа у нас и так слишком напряженная…

Это интервью я записал из увиденного по американскому телевидению репортажа. Передача велась прямо из спрятанного глубоко под землей пункта управления межконтинентальными баллистическими ракетами «где–то в Северной Дакоте». На вопросы корреспондента отвечал офицер ВВС, в обязанность которого входит нажать по команде кнопку запуска. По вполне понятным причинам тот офицер остался безымянным. Но были и другие, решившие не только задуматься, но и засомневаться в возложенной на них роли «человека–робота». Один из них — лейтенант ракетных частей ВВС Стивен Гифферт, историю которого я услышал в Сан–Франциско.