Арена

И мы спустились вниз, оделись во всякие его пушистые свитера, узкие джинсы — размер у нас был одинаковый, представляете, как круто; приготовили горячего шоколада и тосты, и Венсан позвонил с сотового опекунам: «я к вам сегодня приеду, да знаю, что не суббота, но я женился и хотел вас с ней познакомить… что приготовить? Да как обычно. Бифштекс, картошку, кексы. Она не сидит на диете, она не модель, нет, и не актриса, очень хорошая девушка, из очень хорошей семьи…» — прикрыл трубку: «ты ведь из хорошей семьи?» «да, очень, — проговорила я с набитым ртом, — страшно культурной, все мои родственники — сплошь ученые со степенями, оранжерея просто: филологи, философы, лингвисты и культурологи». «В её семье все — сплошные учёные с мировыми именами, — послушно повторил Венсан. — Моммзены?» Я кивнула. «Как тесен шарик. Да, она из Моммзенов. Понимаю, что неожиданность, но это любовь с первого взгляда, что мы могли поделать. Знакомы мы… давно… Слушайте, давайте мы приедем и будем отбиваться вдвоём? В семь, как обычно… А, чёрт, у меня съёмки до семи, давайте в восемь?…» Потом он звонил режиссёру, потом ещё куда-то; «ты уедешь, да?» — спросила я; «я буду возить тебя везде с собой, если тебе такая жизнь не покажется скучной» «нет, только купи мне книжек по истории»; и мы целовались в лифте. На следующий день газеты вышли со смазанными снимками нас в этом лифте. Видно, кто-то из охраны продал плёнку с камеры. А в этот день мы поехали сразу в книжный; меня это тронуло; Венсан опаздывал, телефон у него трещал; но он держал меня за плечо и говорил: «нас нет, есть только мы»; в книжном мы купили целую библиотеку; мне стало неловко из-за денег.

— Ты так обрадовалась этому бородатому собранию сочинений, неужели деньги не зло наконец-то, — сказал Венсан. — Слушай, все эти книги кто-то читает?

— Читают часть книг, постоянно, такой тип книг называется классикой; а остальные — пожалуй, ты прав, сейчас пишут больше, чем читают; а ты читаешь?

— Нет, книги в смысле. Сценарии. Просто среди фильмов редко кто книги читает; даже в качестве антуража; всё записки какие-то, маленькие бумажки; счета, — засмеялся, — бедная, наверное, ты в шоке. Зато я страшно талантлив, сам себе на уме, и меня, как Мэрилин Монро, не заморочишь Достоевским и Станиславским; я автомат с кофе: нажимают на кнопочку «с амаретто» — и я выдаю «с амаретто», сбоев не бывает.