Архив Шерлока Холмса. Сыскная полиция

— Я все обдумал, мистер Холмс, и чувствую, что поступил опрометчиво, восприняв в штыки ваши слова. Вы вправе требовать от меня фактов, какими бы они ни были, и за это я буду уважать вас еще больше. Однако поверьте, что наши отношения с мисс Данбар не имеют ничего общего с этим делом.

— Позвольте мне это решать.

— Да, конечно. Вы, как тот хирург, которому нужно знать все симптомы болезни, чтобы поставить правильный диагноз.

— Совершенно верно. Это удачное сравнение. И только пациент, желающий ввести в заблуждение своего врача, станет что-либо скрывать.

— Да, наверное, но признайте, мистер Холмс, вряд ли найдется такой мужчина, который не смутится, услышав прямой вопрос об отношениях с женщиной… если, конечно же, имеют место действительно серьезные чувства. Я думаю, что у каждого мужчины в душе есть такой уголок, куда не допускаются незваные гости. А вы так неожиданно в него вторглись. Хотя ваша цель, конечно же, извиняет вас, вы ведь хотите помочь и спасти ее. Ну что ж, теперь ставки сделаны, карты открыты, и вы можете задавать любые вопросы. Итак, что вы хотите знать?

— Правду.

Золотой король на миг задумался, словно собираясь с мыслями. Его мрачное, в глубоких морщинах лицо сделалось еще серьезнее.

— Я могу вам все рассказать в двух словах, мистер Холмс, — наконец сказал он. — Но есть такие вещи, о которых мне больно и трудно говорить, поэтому я не стану углубляться в них, если в этом нет необходимости. Со своей будущей женой я познакомился, когда искал золото в Бразилии. Мария Пинто, дочь одного сановника из Манауса, была настоящей красавицей. Тогда я был молод и горяч, но даже сейчас, став спокойнее и рассудительнее, я, оглядываясь в прошлое, понимаю, какой красивой она была, с душой такой же глубокой и прекрасной, страстной, пылкой, искренней, несдержанной, совершенно не похожей на тех американских женщин, которых я знал. Короче говоря, я полюбил ее, и мы поженились. Только после того как страсть стала угасать (а это произошло через много лет), я начал понимать, что у нас с ней нет ничего, совершенно ничего общего. Я уже не любил ее так, как прежде. Если бы и с ней произошло то же самое, ей было бы легче. Но вы же знаете, какие странные существа эти женщины! Что бы я ни делал, ничто не могло заставить ее отвернуться от меня. Да, я бывал несдержан или даже, как кое-кто говорит, жесток с ней, но только лишь потому, что казалось, если мне удастся убить ее любовь или обратить в ненависть, нам обоим от этого будет только лучше. Однако ничто не могло изменить Марию. Среди английских лесов страсть ее была такой же пылкой, как и на берегах Амазонки.

Как я ни старался, она оставалась преданной мне.

А потом появилась мисс Грейс Данбар. Она пришла по объявлению и стала гувернанткой наших детей. Вероятно, вы видели ее фотографию в газетах. Весь мир признал и ее очень красивой. Я не хочу строить из себя святошу и признаюсь, что не мог жить под одной крышей с такой женщиной, видеться с ней каждый день и не почувствовать страстное влечение. Вы считаете меня виноватым, мистер Холмс?

— Вы не виноваты в том, что в вас вспыхнуло это чувство. Ваша вина в том, что вы позволили ему проявиться, ведь эта юная леди жила в некотором смысле под вашим покровительством. — Может, и так, — согласился миллионер, хотя укор этот заставил его глаза на миг снова яростно вспыхнуть. — Я не хочу казаться лучше, чем есть на самом деле. Всю жизнь я был человеком, который добивался того, чего хотел, но больше, чем любви и страсти этой женщины, мне никогда и ничего не хотелось. Я так ей об этом и сказал.

— В самом деле?

Холмс, когда его что-то задевало, мог выглядеть очень грозно.

— Я сказал ей, что, если бы мог жениться на ней, я бы женился, но это не в моей власти. Я сказал, что деньги для меня значения не имеют, и я сделаю все возможное для того, чтобы она была счастлива и ни в чем не нуждалась.

— Это, несомненно, очень благородно с вашей стороны, — с презрительной усмешкой произнес Холмс.

— Послушайте, мистер Холмс, меня интересует ваш взгляд на суть дела, а не на вопросы морали. Я не нуждаюсь в ваших поучениях.

— Я взялся за ваше дело только потому, что меня интересует судьба этой юной леди, — строго произнес Холмс. — И я не уверен, что то, в чем ее обвиняют, страшнее того поступка, в котором вы только признались. Вы попытались погубить беззащитную девушку, которая жила под вашей крышей. Кому-то из вас, богатых людей, нужно научиться понимать, что нельзя деньгами заставить весь мир не замечать то зло, которое вы творите.

К моему удивлению, золотой король не потерял самообладания после очередного укола.

— Сейчас я сам так думаю. Слава Богу, все пошло не так, как я задумал. Она наотрез отказала мне и заявила, что хочет немедленно покинуть мой дом.

— Почему же она этого не сделала?