Архив Шерлока Холмса. Сыскная полиция

— Бедная девочка! — произнес он. — Бедная девочка. Действительно, пути провидения трудно понять. Если на том свете нас не ждет воздаяние, то весь наш мир — не более чем чья-то жестокая шутка. Но что было дальше с этим Леонардо?

— Я больше его не видела и ни разу не слышала о нем. Может быть, я и ошибалась, так плохо думая о нем. Любить то, что оставил лев, все равно что любить одного из тех уродцев, которых мы возили с собой по стране. Но женскую любовь так просто не отбросишь. Он оставил меня в когтях зверя, не пришел на помощь, когда мне это было так нужно, а я до сих пор не могла решиться отправить его на виселицу. Во что превратилась я сама, мне безразлично. Разве можно вообразить что-нибудь ужаснее, чем моя нынешняя жизнь? Но судьба Леонардо все это время находилась в моих руках.

— Вы сказали, что он умер.

— В прошлом месяце он утонул в Маргейте, когда купался в море. Я прочитала об этом в газете.

— А что он сделал с этой палицей? В вашей истории это самая любопытная и необычная часть.

— Этого я не могу вам сказать, мистер Холмс. Рядом с лагерем был меловой карьер с глубоким стоячим озером. Может быть, на дне этого озера…

— Да сейчас это уже и не важно. Дело ведь закрыто.

— Да, — произнесла миссис Рондер, и вуаль ее медленно качнулась. — Дело закрыто.

Мы поднялись, чтобы уйти, но что-то в голосе женщины заставило Холмса задержаться еще на секунду. Он быстро повернулся.

— Ваша жизнь не принадлежит вам, — сказал он. — Вы не вправе решать, жить вам или умереть.

— Кому нужна эта жизнь?

— Кто знает? Пример терпеливого страдания — это ценнейший урок для мира, в котором почти не осталось места терпению.

Ответ женщины заставил нас содрогнуться.

— Интересно, а вы бы смогли с таким жить? — сказала она, подняла вуаль и вышла на свет.

Это было жутко. Никакими словами нельзя описать лицо, когда лица попросту нет. Два живых карих глаза, печально глядевших на нас с кошмарных останков, делали это зрелище еще ужаснее. Холмс одновременно протестующе и с жалостью вскинул руку, и вместе мы вышли из комнаты.

Два дня спустя, когда я заглянул к своему другу, он не без гордости указал на маленькую голубую бутылочку, которая стояла у него на каминной полке. Я взял ее в руку и увидел красный значок, указывающий на то, что внутри находится яд.

Открыв пузырек, я почувствовал приятный миндальный запах.

— Синильная кислота? — спросил я.

— Да. Пришло с почтой. «Я отсылаю вам свое искушение.

Решила последовать вашему совету» — эта записка прилагалась к ней, и я думаю, Ватсон, мы с вами знаем имя мужествен ной женщины, которая послала ее.

Дело XII Приключение в поместье «Шоском-олд-плейс»

Шерлок Холмс долго сидел над микроскопом, приложив глаз к окуляру. Наконец выпрямился и с торжествующим видом повернулся ко мне.

— Это клей, Ватсон, — сказал он. — Однозначно клей. Взгляните сами на эти мелкие частички.

Я приложился к трубке и навел резкость.

— Эти шерстинки и ниточки с твидового пальто. Бесформенные серые комки — пыль. Слева эпителиальные чешуйки, а эти коричневые капельки посередине, несомненно, клей.

— Ну что ж, — рассмеялся я. — Готов поверить вам на слово. От этого что-то зависит?

— Это очень важная улика, — ответил он. — Помните, что рядом с убитым полицейским, которого нашли у «Сент-Панкраса», лежало кепи? Обвиняемый отрицает, что оно принадлежит ему, но он занимается изготовлением рам для картин и постоянно имеет дело с клеем.

— Вы занимаетесь этим делом?

— Нет. Меривейл, мой друг из Скотленд-Ярда попросил помочь ему с ним. С тех пор, когда я доказал виновность того фальшивомонетчика по частичкам цинка и меди в шве на его манжете, они начали осознавать важность микроскопа. — Он нетерпеливо посмотрел на часы. — Ко мне сегодня должен зайти новый клиент, но он что-то задерживается. К слову, Ватсон, вы разбираетесь в скачках?

— Приходится. Я ведь на это трачу половину пенсии по ранению.

— Хорошо, тогда вы будете моим «Популярным справочником по скачкам». Что вы скажете о сэре Роберте Норбертоне. Вам это имя ничего не говорит?

— Отчего же, говорит. Он живет в поместье «Шоском-олд-плейс». Я это точно знаю, потому что как-то провел лето в тех местах. Этот Норбертон, кстати, один раз чуть не угодил в сферу ваших интересов.

— Каким образом?

— На Ньюмаркет-хит он однажды избил хлыстом Сэма Брюэра, известного ростовщика с Керзон-стрит. Бедняга чуть не отдал Богу душу.

— Хм, это интересно! И часто он так развлекается?

— Вообще, поговаривают, что он опасный человек. Во всей Англии это, наверное, самый отчаянный наездник. Несколько лет назад он занял второе место на «Гранд нэшнл»[10]. Это, что называется, человек, который родился не в свое время. Ему бы быть придворным повесой времен Регентства… Этакий боксер, охотник, игрок на тотализаторе, донжуан, и, что самое главное, на такой мели, что, наверное, никогда уж с нее не снимется.

— Браво, Ватсон! Коротко и ясно. Я уже как будто знакóм с ним лично. А теперь не могли бы вы в двух словах описать «Шоском-олд-плейс»?