Асенька и ее зверь

И так он это все произнес радостно, глазами сияя, как семнадцатилетний мальчишка, что Настасья тут же представила себе кухню, утро, голого Беринга. Ох….

Вчерашнего душа в гостинице ей было мало. И взгляд напротив говорил: им мало обоим.

– Золотце мое, устала?

Устала. Тело ломило, одежда была несвежей. Бутерброды и кофе на заправках надоели хуже манной каши. Хотелось в душ и под одеяло.

Беринг все это понимал и сам: видел круги под глазами у своей Асеньки, слышал, как она ворочалась на сиденье.

– Предлагаю компромисс: я даю тебе ключи, ты сама поднимаешься на четвертый этаж. Квартира девятнадцать. Располагайся, осматривайся, я встречу с дороги Сибировых, заселю их, узнаю, как у нас там везде обстановка, и сразу вернусь. Мне нужно около часа. Справишься?

Она сомневалась. С мужем ей расставаться не хотелось совершенно, да и одной заходить в незнакомую квартиру было неловко. Но одна только мысль о горячем душе вдохновила ее настолько, что пришлось согласиться:

– Да, так будет удобнее всего. А чай у тебя дома есть?

– У нас дома. И чай, и сахар, и, кажется, шоколадка. Хотя в свежести последней сомневаюсь. Лучше не пробуй.

И улыбнулся так обаятельно, как умел только он. Будь Настя этим пресловутой шоколадкой, тут же бы растаяла.

Подхватила свой рюкзачок, забрала ключи и нырнула в подъезд, мимоходом заметив, как их верный конь снова загудел и тронулся.

Огромная входная дверь на первый взгляд была деревянной: массивная, цвета мореного дуба, с рамой, украшенной затейливыми резными орнаментами. Но погрузив хитрый ключ в скважину, Настя услышала звук скрежета стали о сталь. Поворот, еще один, несколько странных щелчков, и дверь отворилась, впуская в святая святых: берлогу Беринга.

Просторный холл, в котором тут же загорелся автоматически свет, теплый и в меру яркий. Все тут было зеленым: рисунок на стенах в виде массивых лесных стволов, раздвижные широкие двери цвета свежей оливковой древесины. Каменные полы были похожи на дно лесного ручья: гладкие полукруглые плитки в россыпи кругленьких камушков.

Насте сразу же понравилось: и простор, и уют этого маленького личного леса. Вот только… В нем пахло женщиной!

Первая же дверь слева от входа вела в туалет. Узкий шкафчик-панель, на открытой полке которого сиротливо лежали открытые сигареты. Беринг сам не курил и запаха табака не выносил совершенно. Как и все морфы.

Дверь строго напротив вела на просторную кухню.

Как и холл, она была очень просторной, два огромных арочных окна выходили в глубь двора-колодца. Насте всегда очень нравился этот стиль, в каком-то из бесконечных сериалов, что Валька смотрел по телевизору его обозвали как “Старый Прованс”. Выходит, у них с Берингом вкусы сходились. Или… с его женщинами, что тоже немудрено. Снова пачка сигарет, пепельница, грязные какие-то тарелки. Влад и такой беспорядок?

Окружающий интерьер как-то разом померк. Настя злилась. До зубовного скрежета. На ее территорию проник кто-то чужой. И неважно совсем, что она тут впервые. Ее Беринг – ее и берлога, и это не обсуждается.

Шаг вперед, еще одна дверь – роскошная ванная. Зеркало во всю стену, джакузи, отдельный душ. Снова зелень глубокого темного леса, камушки под ногами, уют и покой.

Но спокойно Насте отчего-то не было, здесь ее подозрения только усугубились. Початая упаковка шампуня, небрежно брошенное на полотенцесушитель еще влажное полотенце, куча очень недешевой косметики возле зеркала.

Настя вдруг почувствовала себя героиней сказки “Три медведя”, причем в роли медведицы. Кто спал на моей кровати? Кто сидел на моем стуле? Кто купался в моей ванне и в мой унитаз… кхм? Что этот кто-то явно был женского пола, сомнений не оставалось. Причем здешняя “Машенька”, судя по брошенному в стирку черному кружевному бюстгальтеру, обладала бюстом размера С и тонким вкусом и в деньгах не нуждалась.

Дальнейший осмотр квартиры позволил узнать еще больше. “Машенька” любила кофе, белое вино и сырные крекеры, о чем говорили валявшиеся на столах пустые упаковки и бутылка возле бокса для мусора. Терпеть не могла мыть посуду, весьма небрежно относится к гигиене (на наволочке и полотенце остались следы тонального крема и алой помады) и любит красивую обувь. Одних только туфель в прихожей валялось три пары.

В первую минуту Настю охватила самая настоящая ярость, аж в глазах потемнело. Женщина – в квартире Влада! Ее, между прочим, законного мужа! Как он посмел привезти жену в дом, где жила его любовница? Она его… Уж она ему…

Злость схлынула так же стремительно, как и накатилась, оставляя за собой лишь невероятную усталость и легкое головокружение. Настя обессилено упала на пушистый диван в круглой гостинной. Разумеется, Влад понятия не имел, что в квартире его кто-то живет! Он же… ну… стратег. Или тактик? Не важно. У Влада всегда все по плану, все под контролем. Быть такого не могло, чтобы он захотел столкнуть жену свою с какой-то там бывшей любовницей.