Аскеза. Счастье в минимализме

К сожалению, этичное обращение с отходами в одиночку практически невозможно. Чтобы отдавать отходы на переработку, нужно, чтобы эта переработка и раздельный сбор мусора вообще существовали. Между тем в России это почти не практикуется. Есть только точки приема некоторых видов вторсырья – бумаги, бутылок, и пункты сбора батареек для утилизации. Но их так мало, и найти их так сложно, что большинство людей просто не хотят связываться. Тем не менее – было бы желание. Все эти точки легко найти в интернете, а чтобы не бегать туда с каждой батарейкой, можно организовать на совместный сбор друзей или соседей.

Теория и практика «разбитых окон»

Почему люди мусорят?

Над этим вопросом кто только ни задумывался – экологи, психологи, социологи, защитники природы, политики и т. д. Теорий выдвигалось много, но лишь одну из них сумели проверить и доказать на практике. Это так называемая «теория разбитых окон».

Суть ее проста: «Если в здании разбито одно стекло, и никто его не заменяет, то через некоторое время в этом здании не останется ни одного целого окна». То есть, дурной пример заразителен.

Но несмотря на все эксперименты и проверки эта теория так и осталась бы просто теорией, одной из многих, если бы не Рудольф Джулиани, ставший мэром Нью-Йорка в 1994 году, комиссар нью-йоркской полиции Уильям Браттон и руководитель нью-йоркского метро Дейвид Ганн. Они были сторонниками теории разбитых окон и решили навести порядок в метро, действуя строго в соответствии с ней.

В то время нью-йоркское метро представляло из себя поистине жуткое место. Там была настоящая эпидемия преступности. Не зря метро было одним из самых популярных мест действия для американских боевиков и драм 80-90-х годов.

Сейчас в это трудно поверить, но разгул уличных банд привел к тому, что обычные ньюйоркцы просто боялись ездить в метро, а накал ненависти достиг такого уровня, что когда человек, застреливший в вагоне метро подростка-хулигана, вымогавшего у него пять долларов, был оправдан судом, его на улице его встретили как национального героя. Естественно, ни о каком порядке в таком метро не могло идти и речи – вагоны были грязные, изрисованные и загаженные, за проезд никто не платил, а власти просто обреченно махнули рукой, дескать, все равно с этим никак не справиться.

Но так было до Дейвида Ганна. С 1984 он начал вести беспощадную войну с такими, казалось бы, незначительными сторонами проблемы, как граффити и безбилетный проезд. Ни один вагон не мог сдвинуться с места, если на нем была хоть одна надпись. Все рисунки сразу же стирались или закрашивались, и так было до тех пор, пока любители граффити не сдались, поняв, что их «творчество» все равно никто не увидит.