Аспекты практики

Ринпоче: Верно. Но существует также и другая возможность: ум способен уйти в этом направлении слишком далеко. Он может пребывать и в одиночестве за счет самого себя —без проекции какой-либо относительной точки отсчета. Таким образом он оказывается в полной изоляции. С другой стороны, ум не в состоянии функционировать, когда он чересчур загроможден проекциями: в этом случае он утрачивает свою точку отсчета. Следовательно, уму необходимо сохранить некоторое равновесие. Начнем с того, что ум ищет способа обеспечить свое существование, ищет себе сотоварища, друга; и он создает мир. Но когда он начинает получать слишком многое — чересчур много связей, слишком много мира, — он отвергает это, создает в каком-либо месте небольшое убежище и сражается за него зубами и когтями, чтобы сохранить свое существование. Иногда ум терпит неудачу в этой игре; тогда он перестает быть умом, становится психопатическим, полностью безумным. Как мы говорим об этом, вы «теряете разум», т.е. вы полностью загромождены проекцией мира в целом и не способны функционировать даже на обычном логическом уровне. Такой психоз имеет своим результатом одну из двух крайностей: или переполненность проекциями, или, с другой стороны, отсутствие какого бы то ни было материала для работы ума. Так что ум может существовать только в случае невроза, вызванного нарушением сравнительной ориентировки, а не в случае психоза. Достигнув психотического уровня, ум перестает функционировать как таковой; он становится чем-то другим, чем-то ядовитым.

Вопрос: Как же, согласно этой модели, может практика медитации воздействовать на взаимоотношения между умом и миром, с которым сражается этот ум?

Ринпоче: Цель практики медитации — это старания спастись от психоза.

Вопрос: Но все же вы сохраняете мир? Я хочу сказать: вы все-таки сохраняете в качестве основы невротическое состояние?

Ринпоче:

Нет, это не обязательно. Существует другой, альтернативный ум, который не нуждается в невротическом мире. Именно здесь вступает в действие идея просветления. Просветленный ум идет дальше и дальше, выходит за пределы вопросов относительной ориентировки. Ему не приходится поддерживать связь с этим миром; он достигает такого пункта, где ему нет более нужды заострять себя на этом невротическом мире. Есть другой уровень переживания, который также обладает своей точкой отсчета; но там отсчет производится с гораздо большей точностью. В таком случае это точка отсчета без требования; она не нуждается в дальнейших точках отсчета. Это называется отсутствием двойственности. Существует действительная возможность развития на более высоком уровне двойственности; такое развитие не заключает в себе двойственного подхода, как такового; и это называется отсутствием двойственности. Это не значит, что вы растворяетесь в мире или мир становится вами. Тут нет речи о единстве; здесь скорее возникает вопрос о нулевом состоянии.

Вопрос: Ринпоче, каким образом понятие ума, о котором вы говорили, связывается с понятием "я" и стратегией сохранения "я"?

Ринпоче: Ум, как мы сказали об этом, и есть "я". "Я" может сохранять существование лишь в соотношении с точкой отсчета, а не само по себе. Однако я стараюсь представить все дело в самом простом виде и связать его непосредственно с практикой медитации. Если мы думаем, что практика медитации занята работой с нашим "я", это звучит как преувеличение; тогда как если мы просто работаем с умом, это занятие будет для нас действительным, подлинным. Для того, чтобы пробудиться утром, вам надо знать, что это утро; снаружи становится светло, и вы пробуждаетесь. Эти простые вещи являются элементарным примером глубинного "я". "Я" существует и усиливается за счет точек отсчета. Таким образом «семе» — это "я"; да, это "я".

Вопрос: Вы говорили о том, что ум связан только со внешними элементами. А как вы считаете, верно ли это, когда ум функционирует в чисто интеллектуальной сфере, или когда воображение создает, так сказать, свой собственный объект?

Ринпоче: Это тоже внешние элементы.

Вопрос:

Но ведь здесь не может быть ничего внешнего. Вы можете находиться в затемненном помещении и воображать, например, что слушаете симфонию, а она будет существовать только в вашем уме.

Ринпоче: Разумеется. Но и это будет внешним фактором. Кажется, в этом все дело. Может быть, и вы в действительности разговариваете не со мной; может быть, вы находитесь в темной комнате и говорите со своей версией меня. В какой-то мере физическая, видимая ситуация — это не такой уж важный фактор. Любой умственный объект, любое умственное содержание считается внешним явлением.

Вопрос: Я хочу спросить о технике дыхания: имеется ли какая-то особая причина, почему мы отождествляем себя более с выдохом, нежели со вдохом?