Атлас счастья. Уникальные рецепты счастья со всего света

Gemütlichkeit (гемютлихкайт) происходит от gemütlich, комфортный, уютный, общий, социально принятый. Корень gemüt означает «душа», «сердце» и «ум». Впервые слово гемютлихкайт было употреблено в 1892 году. После этого оно стало ассоциироваться с типично немецкими чертами характера. Английский писатель Честертон использовал его в 1906 году, характеризуя немецкую пивную как «квинтэссенцию гемютлихкайт».

Нина испекла пирог. Это нормально. Нина вообще с удовольствием готовит и печет. А еще – занимается двумя детьми. И работает на полную ставку. Нину трудно смутить. Она легко справляется с детской едой, экипировкой, соской, салфетками и коллекцией игрушек. Потом Нина делает глоток кофе. «О-о-о, гемютлихкайт», – с наслаждением произносит она. Я в это время пытаюсь надеть шарф, собираю детей, завязываю шнурки и, конечно, опаздываю на собрание мам. Нина – немка. Я нет. «Гемютлихкайт означает полезное для души, – рассказывает Нина, а я пытаюсь переодеть кофту. – Поэтому, если ты в стрессе, если недосыпаешь, надо отдохнуть». Запомнила. «Если ты голодна, нужно поесть», – продолжает она, подвигая ко мне пирог. Гемютлихкайт – не просто базовые нужды, это что-то особенное.

«Гемютлихкайт – не константа. Ты можешь возненавидеть что-то, а на следующий день, при правильном настрое, снова воспринимать это явление в нужном свете». Гемютлихкайт полон субъективности, у каждого он свой. Кроме того, он очень интимен, это куда более личный концепт, чем датский хюгге. «И да, – закатывает глаза Нина, – мы не говорим про него все время. А вот датчане болтают без умолку, они такие чувствительные и экспрессивные». Первый раз слышу, чтобы датчан называли чувствительными, но, конечно, все в мире относительно. Для немцев чувствительность – недостаток. «Да, испытывать гемютлихкайт просто здорово. Главное – не переборщить. Иначе ты станешь гемютлих».

Моя подруга из Гамбурга Фрауке говорит, что гемютлих – не очень хорошая черта, она подразумевает отсутствие скорости и динамичности, как будто человек впал в летаргический сон. «Если кто-то на работе задерживает всех и не справляется с обязанностями, это плохо». Лень – проступок, особенно на севере и востоке Германии, где до сих пор сильна протестантская мораль. Чтобы понять, что к чему, нам придется нырнуть в одну из самых противоречивых тем – религию.

Готовы? Поехали.

Богослов XVI века Мартин Лютер полагал, что все мы задрали нос и пытаемся купить вход в рай. В то время в Европе господствовала католическая церковь. Она продавала индульгенции грешникам. Индульгенция не отпускала грехи, для этого служила исповедь. (Спокойно, я католик, поэтому могу так говорить.) Индульгенция позволяла верующим сократить время пребывания в чистилище, эдаком посмертном зале ожидания. Обычно индульгенцию получал тот, кто много молился. Можно было сыграть в «бинго» с паломничеством. Кающийся становился пилигримом и посещал как можно больше святых мест. Потом какой-то умник понял, что проще всего индульгенцию купить. Эта практика была запрещена в Германии, но их все равно продавали из-под полы. В 1517 году монах-доминиканец Иоганн Тецель начал продавать индульгенции для восстановления собора Святого Петра в Риме. Лютер был вне себя. Он отверг учение Римско-католической церкви в своих «95 тезисах» и начал Реформацию. Вместо молитв и церемониала он предложил трудиться, заниматься самодисциплиной и вести скромный образ жизни. Его учение распространилось по всей Северной Европе и даже в США. Но именно в Германии лютеранство заняло центральное место. Короче говоря, немцы не зависают в состоянии хюгге, обставившись свечами. Они любят гемютлихкайт и терпеть не могут быть гемютлих.