Атомный век Игоря Курчатова

При этом Курчатов – отнюдь не теоретик. В его работах, кроме описания собственно экспериментов, частенько приводятся и схемы новых приборов, зачастую изготовленных собственными руками. Да и ход изготовления тоже описывается. Так что он не просто физик, он ещё и инженер из рукастых. На чём, кстати, и сошёлся с не менее рукастым Анатолием Александровым, успевшим прославиться в ЛФТИ стремлением вникнуть в каждую деталь установки для эксперимента и суть самого эксперимента.

Конечно, он работал не один. В плеяде соавторов его публикаций стоят друзья и коллеги, тоже сделавшие себе блестящие имена в науке: Кобеко, Синельников, Семёнов, Харитон… И тем не менее лидерская роль Курчатова в этих описанных в научной литературе исследованиях признавалась даже формально: в 1930 году он возглавил физический отдел института, а в сентябре 1931 года его избрали главой оргкомитета I Всесоюзной конференции по физике полупроводников. А ему всего-то 28 лет!

Более того, А.Ф. Иоффе настолько высоко оценил его профессиональный вклад в эту дисциплину, что уже меньше чем через пять лет работы Курчатова в институте ввёл его в число своих экспертов по отбору в ЛФТИ новых научных талантов. На уровне таких признанных специалистов, как, скажем, руководитель химико-физического сектора института, член-корреспондент Академии наук СССР (и в самом ближайшем будущем – академик) Николай Семёнов или один из виднейших тогда теоретиков, автор первого в СССР курса теоретической физики, тоже членкор Яков Френкель. И вот как раз после этих глыб человеческих и научных именно Игорь Курчатов оказался в роли «оценщика» молодых исследователей из киевского Рентгеновского института. Или, как говорят военные, отбирая нужных призывников в военкомате, «покупателя».

Вот эта история – просто для примера, как это происходило в те годы.

Некий школьный учитель из Киева опубликовал в 1929 году свою первую научную статью. Она попалась на глаза руководителю ЛФТИ (который вообще читал, кажется, всю научную прессу мира), и тот обратил внимание на то, как добротно автор описал итоги исследований смещений связанных зарядов в диэлектрике под воздействием внешнего электрического поля. А главное – что работа «Высоковольтная поляризация в церезине» была построена не на теоретических выкладках, а на осмыслении того, что показывают опыты. То есть в духе школы самого А.Ф. Иоффе, хотя тот был о неведомых «учениках», что называется, ни слуху ни духу.

Вот и отправил директор ЛФТИ за точными сведениями троих своих ведущих сотрудников. Из них Курчатова – в качестве признанного экспериментатора. Он и пригласил автора статьи сначала на съезд советских физиков в Одессе в 1930 году. Где тот успешно прошёл смотр у самого «папы Иоффе» и был приглашён на работу в Ленинград.

Звали этого автора Анатолий Александров. Будущий соратник, друг, правая рука Курчатова в Атомном проекте. А затем – и его преемник на посту директора Института атомной энергии. И в деле всей жизни Игоря Васильевича.

Ещё ранее, причём в самом начале своей карьеры в ЛФТИ, И.В. Курчатов выделил и практически поставил на путь к вершинам науки другого талантливого парня – Павла Павловича Кобеко.

Павел Кобеко, сын нотариуса в Вильно, в 1924 году окончил Горецкий сельскохозяйственный институт, а в марте 1925‐го поступил на работу в ЛФТИ. Там его придали Курчатову в качестве помощника. Самого простого – «подай», «принеси», «свари олифу», «приберись тут». В ЛФТИ он пришёл рабочим, потом стал препаратором. Но довольно скоро Игорь заметил, что «уборщик» хорошо разбирается в химии. Да не просто хорошо, а с пониманием. Недолгий допрос прояснил: препаратор Кобеко имеет диплом сельскохозяйственного института, а ещё до революции успел поучиться на физико-математическом факультете Московского университета, хоть и недолго. Естественно, Курчатов втянул его в свои исследования. Кобеко показал себя с самой лучшей стороны: он отличался не только живым интересом и к своей работе, и к работе других, которым никогда не отказывался помочь, но и, как это сказано в одном из воспоминаний о нём, «необычайной расположенностью к людям». Так что довольно скоро коллегиальное сотрудничество Курчатова и Кобеко переросло в хорошую человеческую дружбу. Тем более что оба сходились и в любви к шуткам и розыгрышам, и в умении сочетать их с самой скрупулёзной серьёзностью в науке.