Атомный век Игоря Курчатова

А после того как в Норвегии диверсантам из Великобритании удалось взорвать завод по производству тяжёлой воды, Управление вооружений и вовсе отказалось от уранового проекта, отдав его гражданскому Имперскому исследовательскому совету. Гражданским же – то есть тому же Гейзенбергу, но под другой, гораздо менее надёжной и денежной «крышей» – ещё удалось получить достаточно чистого урана, чтобы начать собирать в Берлине новый реактор.

Но дела рейха шли всё хуже, и намеченный на январь 1945 года пуск пришлось отменить, а оборудование демонтировать и перевезти в местечко Хайгерлох на юге Германии. Там в конце марта 1945 года реактор удалось запустить, но объёма урана для начала самоподдерживающейся цепной реакции не хватило. А через месяц в Хайгерлох вошли американцы и начали отлавливать немецких атомщиков и демонтировать их установки…

На том немецкий урановый проект завершился.

Но в Москве в 1941 году ничего этого, понятно, не могли знать. А убеждённость во всесилии немецкого орднунга, наоборот, была широко распространена. Тем более когда на фронте на первых порах германский порядок сминал и растаптывал героическое, но плохо организованное сопротивление Красной армии.

Глава 2 …Одновременно с Черчиллем

Сбором сведений об американских и английских работах по атому ещё в 1940 году начал заниматься 5‐й отдел ГУГБ НКВД СССР. Именно в конце того года глава 16‐го отделения (научно-техническая разведка) 5‐го отдела ГУГБ Леонид Романович Квасников разослал по зарубежным резидентурам первые распоряжения раздобыть все возможные данные о работах по созданию атомного оружия.

Первые такие сведения получила резидентура в Лондоне. И в дальнейшем о ведущихся в Британии исследованиях в Москве знали практически с того самого момента, когда необходимость в разработке ядерного оружия осознали сами англичане. Во всяком случае, Квасников утверждал позднее, что «мотивированное письмо английских учёных Пайерлса, Хальберна и Коварского о необходимости начала развёртывания работ в государственном масштабе по созданию ядерного оружия практически одновременно легло на стол Черчилля и на мой стол в Москве» [414, с. 57].

Речь тут идёт о трёх довольно известных ядерщиках, которые участвовали в работе так называемого Комитета M.A.U.D. («Military Application of Uranium Detonation») – примерного британского аналога будущего советского Спецкомитета.

Если подходить строго, то англичанами эта троица не была: Пайерлс (Rudolf Ernst Peierls) и Хальберн (точнее, Хальбан – Hans Heinrich von Halban) по происхождению немец и австриец с еврейскими корнями, а Лев Николаевич Коварский – русский с корнями аналогичными. Все трое лишь оказались в Англии из-за Гитлера: Рудольф Пайерлс переехал туда из Германии, а Хальбан и Коварский, работавшие прежде в группе Фредерика Жолио-Кюри в Коллеж де Франс в Париже, бежали в Лондон в мае 1940 года. Причём прихватили с собою запас тяжёлой воды, радия (в количестве одного грамма) и документацию по своим исследованиям.

Все трое продолжили работу в Британии. За их статьями следили советские коллеги. Тем более что Пайерлса в России прекрасно знали: он ещё в сентябре 1930 года приезжал на съезд советских физиков в Одессу (где скоропостижно женился на выпускнице Ленинградского университета, поэтессе и подруге Ландау, Гамова и Иваненко Евгении Каннегисер). Затем читал лекции в ЛФТИ, участвовал во II Всесоюзной конференции по атомному ядру в 1937 году, работал с Львом Ландау, усердно учил русский язык. И пропажа из научной литературы именно их публикаций и заставила насторожиться в 1940 году сначала советских физиков, а затем и советскую разведку.

…Впоследствии англичане, а следом и американцы полностью сняли с Пайерлса подозрения, будто он работал на Россию под кодовым именем «Персей». Предусмотрительно: иначе пришлось бы как-то «сшивать» такой компромат с титулом рыцаря, каковым эвентуального советского агента наградили в 1968 году.

Впрочем, ценность информации сэра Рудольфа меркла рядом с тою, какую поставляла в СССР так называемая «Кембриджская пятёрка».

Это была группа сочувствующих Советскому Союзу британцев, начавшая действовать в Лондоне ещё до войны. В ней состояли:

Л.Р. Квасников. [Портал «История Росатома» /

http://www.biblioatom.ru]

«Кембриджская пятёрка».

[Из открытых источников]

Ким Филби (Kim Philby, он же по полному имени Harold Adrian Russell Philby), спецкор газеты «Таймс», а с 1940 года сотрудник и (уже через год) заместитель начальника контрразведки в Секретной разведывательной службе Великобритании МИ-6 (Secret Intelligence Service, SIS/Military Intelligence, MI6);

Гай Бёрджес (Guy Francis de Moncy Burgess), ведущий программы на Би-би-си, сотрудник Службы безопасности МИ-5 (MI5, Security Service, или Military Intelligence), в скором будущем сотрудник Министерства иностранных дел и второй секретарь посольства Соединённого Королевства в США;