Август. Первый император Рима

Октавиан отправил в отставку по их собственной просьбе ветеранов самого большого срока службы, людей, сражавшихся при Мутине и Филиппах, и озаботился тем, чтобы наделить их землей. Людей из новых соединений он частично демобилизовал, но, если мог, оставлял их на военной службе. Ему нужен был определенный план, с помощью которого он мог бы занять оставшихся солдат, и у него возник такой проект: завоевание и заселение Иллирии. Причины, по которым следовало покорить Иллирию, по мысли римского правителя, и какие выгоды Римское государство могло получить от включения ее в римские владения, возможно, и не были понятны обычным гражданам. Октавиан, взявшись за решение этой проблемы, мог занять огромную армию, для которой, соответственно, не надо было срочно подыскивать земельные участки. Сицилия и теперь вновь доступные страны на первое время могли обеспечить кампанию деньгами, а со временем, он надеялся, рискованное предприятие станет самоокупаемым. И наконец, у него должна быть действующая армия, когда против него выступит Антоний.

Даже если у него и не было других соображений, кроме элементарных мер собственной безопасности, он должен был привлечь общественное мнение целиком на свою сторону. Необходимость объединения вдохновляла все его мысли. Он принял от народа такие безобидные комплиментарные действия, как учреждение ежегодных игр в честь его победы и установление позолоченной статуи с морскими трофеями на пьедестале, а также благодарственные надписи, прославлявшие его как восстановителя мира: такие вещи освежали в сознании людей память о том, что произошло. Однако он не принял ни одной привилегии, которая могла бы отвратить от него хоть какой-нибудь класс общества. Он отказался от предложения казнить Лепида, он отверг предложение должности великого понтифика. Он сжег бумаги Секста Помпея не читая, чтобы прошлое кануло в Лету; свою новую власть он употребил на то, чтобы восстановить республиканский порядок на всей территории Италии и подавить многочисленные банды и шайки, которые расплодились за долгое время общественных беспорядков. Теперь, когда в его распоряжении были огромные территории Сицилии и Африки, он взял их на свое попечение. Когда он поселил своих ветеранов вокруг Капуи, то подал пример, построив там великолепный акведук; эту практику мгновенно перенял Агриппа, всегда следовавший принципу использования богатства на благо общества. Для себя он получил лишь одну вещь, гарантированную ему пожизненно, – священную неприкосновенность трибунской власти.

Для этого были особые причины. Октавиан имел в виду, что по окончании парфянской войны Антоний может вернуться, чтобы распустить триумвират, тем самым лишив его особого положения и восстановив прежнюю конституцию, то есть уничтожить коллективную диктатуру комитета, как это некогда сделал Сулла. Но всякому было известно положение человека, побывавшего диктатором, – возможность быть убитым либо законным, либо незаконным путем, как только он лишается диктаторских полномочий. Священность трибунского звания была вроде нашего закона о неприкосновенности, то есть постоянной гарантией конституционной защиты.

Проблема Антония. Парфянская кампания 36 г. до н. э. Положение Антония. Октавия. Идеал доброй жены

Читатель, следивший за нашим повествованием вплоть до этого места, может спросить: что заставило Октавиана высказаться в таком духе, когда сама мысль об этом была невероятной? Получая сведения от доверенных лиц, он не мог поверить, что Антоний готовится уйти на покой, как это сделал Сулла. И объяснением может служить тот факт, что он владел информацией, неизвестной широкой публике и даже большинству сената. Он знал истинное положение вещей с парфянским походом Марка Антония, который был в самом разгаре, когда Октавиан и Агриппа сражались с войсками Секста во время сицилийской кампании. В Риме узнали о большой победе Антония; сенат назначил дни благодарения; люди предвкушали окончание войны. Лишь Октавиан и его ближайшее окружение знали правду: в целом экспедиция Антония провалилась.