Август. Первый император Рима

Непосредственные переговоры, прошедшие в довольно агрессивной обстановке, не привели ни к каким результатам. Однако Лепид не только недооценил Октавиана, но и не сумел понять общую ситуацию времени. Предположение еще об одной гражданской войне между правителями уже выводило из себя армию, которая была усталой, слабой и измотанной бесконечными необязательными войнами; она отказалась бы следовать за правителем, предложившим еще одну войну без всякой на то причины. Лепид не имел ни малейшего понятия об этих настроениях, а Октавиан прекрасно отдавал себе в этом отчет. Пока Лепид дожидался, чем кончится дело, Октавиан поспешил разослать эмиссаров в лагерь Лепида, и началась одна из тех пропагандистских кампаний, которая слухами, убеждением и неприкрытой пропагандой некогда расстроила планы Марка Антония, а теперь имела еще больший эффект среди воинов Лепида. Войска Секста Помпея убедили в том, что их капитуляция не будет иметь силы без одобрения Октавиана. Посреди всех этих событий туда прибыл Октавиан. Он обращался к отдельным небольшим группам воинов, темой его речей было нежелание участвовать еще в одной гражданской войне, и он сожалел, что их к этому подталкивают. Его принимали уважительно и благосклонно. Войска Секста Помпея просили защиты и милости за то, что воевали не на той стороне. Он спрашивал, почему же в таком случае они не делают то, что в их интересах. Это был довольно прозрачный намек. Они толпами стали записываться в войско Октавиана. Вмешались некоторые воины Лепида. Октавиану стали угрожать, забрасывать камнями и прогнали из лагеря. Но было слишком поздно. Началось брожение в армии. Сначала бежал Помпей, затем другие, а когда тревожные слухи дошли до Лепида, посланные на усмирение войска присоединились к своим товарищам. Лепид понял, что его покинули и оставили одного в лагере, но, увы, никакая Клеопатра не спешила ему на выручку.

Он поступил разумно: снял военные доспехи, переоделся в гражданское платье и также пришел к Октавиану в сопровождении толпы любопытных, жаждавших увидеть, что же произойдет дальше. При его приближении Октавиан вскочил с места и не стал настаивать на его положении побежденного и подчиненного. В конце концов, пожилой человек годился ему в отцы. Лепида отослали в Рим как частного гражданина, его лишили военного командования, но сохранили прежние должности, и это был конец его военной и государственной карьеры. Он прожил еще несколько лет на покое.

Результат завоевания Сицилии. Отношения между Октавианом и армией. Политика в отношении Октавиана. Разумная предусмотрительность

Поражение и бегство Секста Помпея и замирение Сицилии открыло ворота, до сих пор закрытые для Октавиана. В первый раз за много дней римский мир наслаждался мирной жизнью, и власть его магистратов распространялась на все его владения. Удавка была сброшена, вновь возобновилось движение товаров, и зерно из Африки и Сицилии хлынуло на римский рынок. Перемены происходили медленно, так что люди вряд ли это даже замечали; но в действительности это произошло одномоментно, как славный рассвет, как освобождение от оков, как чудесное рождение. Порыв воодушевления охватил людей, возможно, Октавиан его предвидел, во всяком случае, он убедился в этом воочую, когда возвратился в Рим и обрел мгновенную популярность. Можно было подумать, что это он был правителем золотого века! Сенат в полном составе вышел его встречать с венками в сопровождении толп горожан, и этот ошемломляющий и необычный эскорт, подобного которому Рим не видел уже долгое время, провожал его в храмы, выражал благодарность и сопроводил до самого дома. Его политику оценили. Хотя они и роптали прежде и просили его заключить худой мир, который вовсе не был бы миром, он настоял на том, чтобы уничтожить власть Секста Помпея и заключить такой мир, который был бы миром в полном смысле слова.

И все же понадобилось все его умение и такт, чтобы пережить результаты даже этого триумфа. С сорока легионами вооруженных людей на Сицилии проблема демобилизации встала очень серьезно. Войска настаивали на равноправии при распределении обещанных наград. Бесполезно было их запугивать, у него не было власти подавить суровыми мерами настроения, присущие всей армии.