Аврора, или Утренняя заря в восхождении

24. В четвертом трении жесткий и весьма ужасающий, острый и яростный холод, подобно талой и очень холодной соляной воде, которая была бы, однако, не водою, а такою жесткою силой, подобно камням; и внутри нее также неистовство и бушевание, жаление и жжение, и вода эта всегда бывает как умирающий человек, когда тело и душа разлучаются: весьма ужасающая скорбь, рождение в муках.

25. Здесь, человек, одумайся, здесь видишь ты, откуда берет начало диавол и его яростная гневная злоба; к тому же гнев Божий и адское пламя, а также смерть, и ад, и вечное осуждение. Вы, философы, заметьте себе это!

26. Когда же теперь эти четыре порождения таким образом трутся между собою, то первенство получает зной и воспламеняется в сладкой воде, и тогда тотчас же восходит свет.

27. Пойми это правильно: когда загорается свет, то ему предшествует огневой испуг: как когда ты ударишь о камень, то сначала видишь огневой испуг, и только из огневого испуга составляется свет.

28. Далее, огневой испуг проницает в воде терпкое качество и делает его подвижным; свет же рождается в воде и становится сияющим, и он – такое непостижимое кроткое и любвеобильное существо, что ни я, ни какая-либо другая тварь не может достаточно описать его или высказать, и только я лепечу, как дитя, которое только учится говорить.

29. Этот свет рождается из четырех видов посреди них, из тука сладкой воды, и наполняет все тело этого порождения. И это такое кроткое благодеяние, благоухание и такая радость для вкуса, что я не знаю тому никакого подобия; разве только когда посреди смерти рождается жизнь или когда человек, сидевший в великом огненном пылу, бывает внезапно извлечен из него и перемещен в такую великую кротость, причем огненные муки, которые он раньше испытывал, теперь внезапно прошли и он водворен в такое кроткое благодеяние.

30. Так и порождение четырех видов бывает водворено в такое кроткое благодеяние, когда в них восходит свет.

31. Но ты должен здесь понять меня правильно: я пишу по тварному роду, как если бы человек был пленником диавола и внезапно из адского огня водворен был в свет Божий.

32. Ибо в порождении Божием свет не имеет начала; но он от вечности светил так в порождении, и сам Бог не знает здесь никакого начала. Но только здесь дух растворяет пред тобой врата ада, чтобы ты видел, как это бывает в диаволе и в аду и как в человеке, когда в нем погаснет Божественный свет и он погружен в гнев Божий; он живет тогда в подобном порождении и в такой скорби, боли и муке.

33. И я не могу изложить тебе это ни в каком ином образе, ибо я принужден описывать это так, как если бы Божественное порождение имело или брало начало, когда оно стало таким. Я пишу здесь весьма правдивые и ценные слова, которые разумеет только дух. Теперь заметь:

Врата Божий

34. Свет, который рождается из огня, и становится сияющим в воде, и наполняет все порождение, и освещает его и укрощает, есть поистине сердце Божие, или Сын Божий, ибо он всегда таким образом рождается из Отца и есть иное лицо, нежели качество и порождение Отца.

35. Ибо порождение Отца не может уловить или постигнуть свет и воспользоваться им для своего рождения; но свет пребывает свободным сам по себе, и никакое порождение не объемлет его, и он наполняет и освещает все порождение как единородный Сын Отца (Иоанн. 1, 14).

36. И этот свет в человеческом рождении называю я душевным рождением [ «разумей образ, прорастающий из сущностей души по подобию Божию»] или рождением души, качествующим совместно с этим душевным рождением Божиим: и здесь душа человека бывает единым сердцем с Богом, если только она также пребывает в этом свете.

37. Пятое порождение в Боге таково: когда этот свет проникает таким образом весьма кротко и любовно сквозь первые четыре порождения, он приносит с собой сердце сладкой воды и ее самую нежную и любовную силу. И когда теперь острые рождения отведают ее, они становятся совершенно кроткими и любвеобильными, и бывает тогда так, как если бы в смерти непрестанно восходила жизнь.

38. Тогда все духи отведывают друг друга и получают каждый новую силу, ибо терпкое качество становится теперь весьма мягким, укрощаемое силою света из сладкой воды; и в огне восходит сладкая любовь, ибо холод согревается и сладкая вода делает острый вкус весьма приятным и кротким.

39. В острых и в огненных порождениях теперь одно только томление любви, вкушение, дружеское заражение, блаженное порождение; там только одна любовь, а весь гнев и вся горечь накрепко заточены в средоточии, как в великой крепости; и это порождение весьма кротко и благодетельно, горький же дух стал теперь живою подвижностью.

40. Шестое же порождение в Боге таково: когда духи в своем рождении таким образом вкушают друг от друга, они становятся весьма радостными, ибо молния огня или острота в рождении поднимается теперь ввысь и движется подобно воздуху в сем мире.