Автор и герой в эстетическом событии

«Кругозор» — важное понятие философии Бахтина – является категорией феноменологии Э. Гуссерля (нем. Gesichtkreis). Понятие кругозора существовало и на русской философской почве, будучи использовано в качестве термина интуитивизмом Н. Лосского (ср.: «Чтобы познать предмет, нужно иметь его в сознании, т. е. достигнуть того, чтобы он вступил в кругозор сознания познающего субъекта, стал имманентен сознанию» (Лосский Н. Мир как органическое целое. М., 1917. С. 12. См. также: Николаев Н.И. М.М. Бахтин… – Указ. рук. С. 6. Здесь содержатся ссылки на другие труды Лосского, обращающиеся к понятию кругозора)). Данный важный для архитектонического мышления Бахтина термин обнаруживается в записях, которые были сделаны Л. Пумпянским, лекций Бахтина начала 20-х годов, прочитанных в дружеском кружке. На лекциях обсуждались начальные разделы «Критики чистого разума» И. Канта (см. БП. С. 236 и далее). В частности, Бахтин анализировал «Трансцендентальную эстетику» – учение Канта о пространстве и времени как априорных «чистых формах всякого чувственного созерцания» (Кант И. Критика чистого разума // Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 3. М., 1964. С. 142). Интерпретируя Канта, Бахтин связывает пространство и время с позицией конкретного (а не трансцендентального) субъекта, в связи с чем и появляется понятие «кругозора» (ср.: «Кант исходит из установки субъективного сознания, из кругозора, т. е. не из науки»; «Кант все время имеет в виду кругозорное пространство»; «У Канта же нет ничего, кроме логики кругозора, т. е. субъекта»; «Время тоже взято у Канта в единстве субъективного кругозора», – и, как мост к «Автору герою…»: «Это то пространство и время, в котором построяется эстетический образ» (БП. С. 243). «Эстетика» «Автора и героя…» (трактат писался примерно в то же самое время, когда читались лекции) глубоко связана с «Трансцендентальной эстетикой», что становится особенно очевидным при обращении к разделам о «завершении» героя в пространстве и времени. Специально проблеме художественного «времени-пространства», т. е. «хронотопа», посвящено исследование Бахтина «Формы времени и хронотопа в романе» (1937–1938).

Независимо от того, с какой философской системой Бахтин связывал термин «кругозор», надо отметить особую роль этого термина для герменевтики. Последняя считает своей областью сферу явленного, «мирского», что «влечет за собой горизонт (т. е. кругозор, нем. Horizont. – Н.Б.) мира» (см.: Гадамер Х.-Г. Истина и метод. М., 1988. С. 296). Гуманитарное понимание при этом трактуется как «слияние» горизонтов предмета и субъекта (там же. С. 362). О другом случае терминологического «пересечения» взглядов Бахтина с герменевтикой см. прим. 6. На существенную связь категории кругозора с теорией ценностей (специфическим образом такая связь осуществилась и в философии Бахтина) указывает М. Хайдеггер, комментируя один из афоризмов «Воли к власти» Ф. Ницше: «Сущность ценности покоится на том, что она – точка зрения»; «Точка зрения, взгляд-на, кругозор – все это подразумевает здесь зрение и видение в том смысле, в каком предопределено оно было греками, но только прошло весь путь преобразования идеи (idea) от siSog’a до perception» (Хайдеггер М. Слова Ницше «Бог мертв» ⁄ Пер. А.В. Михайлова // Вопросы философии. 1990. № 7. С. 153).