Автор и герой в эстетическом событии

⁶ Понятие «контекст» в ранней эстетике Бахтина соотносится с понятием «кругозор»: контекст – это кругозор в мире ценностей. В поздних фрагментах «контекст» естественно сопрягается с «текстом», категорией традиционно герменевтической (ср.: «Классическая дисциплина, занимающаяся искусством понимания текстов, – это герменевтика». – Гадамер Х.-Г. Истина и метод. М., 1988. С. 215). «Текст» и «контекст» у Бахтина возведены к личностному центру, они суть архитектонические модусы «свободного (…) откровения личности» (ПТ, 341). Понимание в диалогической герменевтике Бахтина есть «обрамление чужого высказывания (текста. – Н.Б.) диалогизующим контекстом» (там же. С. 56).

⁷ Важнейшая для Бахтина интуиция личностного центра исхождения всякого рода действий восходит, как нам представляется, к М. Шел еру, труды которого были знакомы Бахтину (есть ссылка на Шелера в работе «Формы времени и хронотопа в романе» (ЛКС. 135)). Из содержания «Автора и героя…» следует, что с этим центром Бахтин связывал духовное начало человека: дух – это «совокупность всех смысловых значимостей, направленностей жизни, актов исхождения из себя (без отвлечения от я)». Если другой для моего созерцания всегда есть объект в пространстве и времени, то я, своими актами полагающий время и пространство (кругозор), пребываю за их пределами (АГ, 204). Ср. у Шелера: «Центр человеческих актов опредмечивания мира, своего тела и своей Psyche не может быть сам “частью” именно этого мира»; «Центр духа, личность, не является, таким образом, ни предметным, ни вещественным бытием, но есть лишь постоянно самоосуществляющееся в себе самом (сущностно определенное) упорядоченное строение актов» и т. д. (Шелер М. Положение человека в космосе ⁄⁄ Проблема человека в западной философии. М., 1988. С. 60, 61). Архитектонически организованное бытие, духовный космос, по Бахтину, возникает через взаимодействие личностных центров; в книге о Достоевском представлен образ вселенной, «царство духов», члены которого связаны диалогическими отношениями. Если в раннем трактате, как к модели бытия, Бахтин обращается к лирическому стихотворению, то позже, в творчестве 30-х годов, совершенный образ духовного мира или социума будет видеться мыслителю уже в романном жанре.

⁸ В связи с представлениями Бахтина об интонации см.: Волошинов В. Слово в жизни и слово в поэзии // Звезда. 1926. № 6; Его же. О границах поэтики и лингвистики ⁄⁄ В борьбе за марксизм в литературной науке. Л., 1930; Его же. Конструкция высказывания // Литературная учеба. 1930. № 3; Его же. Слово и его социальная функция // Литературная учеба. 1930. № 5; ФМЛ, 166. За «классовой» терминологией данных работ – интонация в них соотносится с «социальной оценкой», «жизненным контекстом», делаясь категорией разрабатываемой в этих работах «социологической поэтики» – легко просматриваются идеи Бахтина 20-х годов, – мысль о личностно-экзистенциальном характере поступка, в частности, высказывания, а также о неизбежном «диалогизме» глубинно-жизненной позиции человека.

⁹ Арзис и тезис (греч. arsis, thesis – поднятие, опущение) – термины теории античного стихосложения, обозначающие соответственно неударную и ударную стопы в стихе.

¹⁰ В работе В. Волошинова «Слово в жизни и слово в поэзии» интонация осмыслена в ее «двойной ориентации»: с одной стороны, любое высказывание («слово») обращено к слушателю, с другой – оно направлено на предмет, о котором идет речь: ведь «всякое действительно произнесенное (или осмысленно написанное), а не дремлющее в лексиконе слово есть выражение и продукт социального взаимодействия трех: говорящего (автора), слушателя (читателя) и того, о ком (или о чем) говорят (героя)» (указ. изд. С. 255–256). В данном фрагменте «Автора и героя…» интонация выражает «эмоционально-волевую реакцию» человека на предмет – одушевленный или нет; интонация здесь однонаправлена, поскольку Бахтин пока не вводит в эстетическое событие третьего участника – воспринимающее сознание. Понятие интонации используется Бахтиным и в общефилософском смысле – в работе ФП, где говорится об «интонации», «эмоционально-волевом тоне» поступка, состоящего в «действительном утверждении ценности» (с.70).

¹¹ В эстетике Бахтина существует самая тесная связь между принципами авторства и формы: «Автор-творец – конститутивный момент художественной формы», «форма есть выражение активного ценностного отношения автора-творца и воспринимающего (со-творящего форму) к содержанию» (СМФ, 324).