Байки русского сыска

— Я т-т-те покажу, какого мне надо! — И, обращаясь к обывателям, входившим в состав его патруля, приказал: — А ну, хватай его, ребята!

«Ребята» не замедлили исполнить приказание городового.

— Ведите его в участок, там ему живо растолкуют что к чему! — многообещающе произнёс Снегуров.

Задержанный, заметно сбавив тон, стал просить отпу-стить его:

— Ну что вы, право, братцы! Я думал, шутник какой окликнул, вот и нагрубил. Отпустили бы вы меня. И вы, ваше благородие, ей-богу, отпустили бы?! А я бы вам водочки поставил или вот хотите — рубль дам?

Но ни обещанное угощение, ни деньги не соблазнили городового — дерзкого незнакомца поволокли в участок. Всю дорогу он жалобно канючил, прося его отпустить, но, когда до дверей участка оставалось не более десятка шагов, вдруг резко оттолкнул державших его под руки «обходных», и те, не ждавшие подобного фортеля, повалились в разные стороны, как кегли, а вырвавшийся из их рук незнакомец бросился бежать. На секунду Синегуров и «обходные» опешили, но, скоро придя в себя, бросились за ним в погоню. Среди патрульных было несколько молодых парней, бежавших весьма быстро, они-то скоро стали настигать беглеца. Но он, повернувшись к своим преследователям, крикнул, поднимая руку:

— Оставьте меня, не доводите до греха! У меня револьвер, я стрелять буду!

Ему не поверили, думая, что он пугает, но в этот момент действительно загрохотали выстрелы, и пули засвистели совсем рядом с головами дозорных и подоспевшего городового. Сделав несколько выстрелов, неизвестный бросился бежать дальше, но Синегуров и его люди не прекратили преследование, зная, что на звуки выстрелов и их свистки тревоги непременно прибежит подмога. Так и вышло! Оторвавшийся от погони незнакомец угодил прямо в объятия сидевших в засаде у дома жены Буйницкого полицейских, которые, заслышав стрельбу и шум погони, вышли на перехват беглецу. Его повалили на землю, обезоружили, скрутили ему руки и под усиленным конвоем доставили в участок. Когда дежурный офицер рассмотрел его, то удивлённо и обрадованно воскликнул:

— Ба! Да ведь это сам господин Буйницкий к нам припожаловал! Ну, здравствуй, здравствуй, голубчик, а то мы тебя совсем уж заждались, а ты все не едешь и не едешь! Поздравляю, господа! — обратился он ко всем участникам погони и ареста преступника и пообещал: — Не иначе как вам всем быть с наградой! Важную птицу поймали.

Буйницкий, а это был он, хмуро попросил «не тыкать» ему, но то, что он «тот самый Буйницкий», отрицать не стал — это было бы глупо, его, бывшего чиновника мирового судьи, все полицейские знали как облупленного.

На первом допросе он рассказал немногое: в городе они задержались с Перовским из-за того, что границу усиленно охраняли, и уйти за кордон, в Болгарию или Румынию, не было никакой возможности. Прятались они у родственников жены, к которой Буйницкий время от времени тайком пробирался на свидания. В ночь ареста он тоже шёл к Ирине, да вот наткнулся на патруль.

В домах жены и родственников Буйницкого в ту же ночь были произведены аресты и обыски, во время которых большая часть похищенных денег была обнаружена. К обвинениям Буйницкого в служебном лихоимстве и краже прибавилось ещё и оказание вооружённого сопротивления властям при аресте. Теперь беглый чиновник считался особо опасным преступником, и до окончания следствия по его делу и суда Буйницкого поместили в кишеневский тюремный замок.

* * *

В первый раз Буйницкого судили отдельно от всех, по обвинению в вооружённом сопротивлении властям. Процесс этот состоялся в кишинёвском окружном суде 13 октября 1890 года. После показаний участников погони и ареста, а также предъявления суду револьвера, из которого Буйницкий стрелял в полицейского и его помощников, слово дали самому обвиняемому. Буйницкий факт стрельбы в сторону полицейских признал, но утверждал, что не имел намерения убить кого-либо или ранить, а стрелял нарочно поверх голов, чтобы попугать преследователей. Суд, признав неоспоримость факта стрельбы в сторону представителей закона, жизни которых, с умыслом или без такового, подвергались опасности, приговорил Ивана Осиповича Буйницкого к 4 годам каторги, постановив при этом, что исполнение приговора откладывается впредь до решения дела о похищении подсудимым пост-пакета с казёнными деньгами.

* * *

Второй раз Буйницкого судили летом 1891 года, в одесском окружном суде. Процесс начался 4 июля, и на этот раз Буйницкий оказался на скамье подсудимых не один, а в большой компании: рядом с ним сидела его жена Ирина с ребёнком на руках, брат Дмитрий — одесский ресторатор, Иван Перовский и ещё пятеро родственников, укрывавших его и Перовского в то время, когда их разыскивала полиция. В краже обвинялся один Буйницкий, а остальные — лишь в пособничестве и укрывательстве.

На суде выяснилось, что похищенные деньги были найдены почти все, за исключением тех четырех тысяч, что успели прокутить и растратить Буйницкий и его сообщник.