Байки русского сыска

Судьбы остальных участников этой истории сложились куда более печально. Заварзин вынужден был бежать за границу и, живя во Франции, чтобы прокормить жену, на старости лет пошёл работать к конвейеру автомобильного завода «Ситроен». Дрессировщик, вырастивший Трефа и живший как бы «в тени славы» своего четвероногого напарника и питомца, околоточный надзиратель Владимир Дмитриев был расстрелян в первые годы революции. Ему не простили успехов розысков охранного отделения, а особенно того, что уже после февральской революции Дмитриев и его Треф были включены в группу контрразведки, по приказу Временного правительства искавшую Ленина, скрывавшегося после попытки переворота, предпринятой большевиками летом 1917-го в Питере. Такая же судьба постигла многих специалистов-кинологов, служивших в полицейских и жандармских подразделениях. В совершеннейшем забвении окончил свои дни главный энтузиаст служебного собаководства, фактически создавший его в России, бывший начальник петербургского сыскного отделения Лебедев. О том, как сложилась судьба Трефа «при новой власти», доподлинно неизвестно, но, судя по его преданности Дмитриеву, остаётся предположить самое худшее: ведь собаки — они же не люди, они не умеют «подстраиваться к обстоятельствам» и служить убийцам друзей и хозяев, вряд ли Трефу удалось пережить годы гражданской войны и разрухи. Правда, по сведениям кинологов, занимающихся служебным собаководством, после Трефа осталось многочисленное потомство: в более счастливые для него «звёздные годы» он был активным производителем, и потому первые служебные собаки советской милиции были доберман-пинчеры, его прямые потомки. Потом, сочтя эту породу слишком «изнеженной», перешли на разведение менее прихотливых овчарок, сделав их основной «розыскной собакой».