«Барбаросса» по-японски. Почему провалился план «Кантокуэн»

Тогда глава внешнеполитического ведомства со всей определенностью подчеркнул: главное условие достижения прогресса при заключении мирного договора – признание Японией, входившей в гитлеровскую коалицию и потерпевшей поражение, итогов Второй мировой войны, в том числе суверенитета Российской Федерации над всеми островами южнокурильской гряды. Было заявлено: «Мы привлекли внимание наших друзей из Японии к тому, что вопросы суверенитета над островами не обсуждаются, это территория Российской Федерации. И обратили их внимание на то, что в законодательстве Японии эти острова обозначены как северные территории, что, конечно же, неприемлемо для Российской Федерации».

Это весьма важное заявление, которое, безусловно, отражает отнюдь не только личное мнение министра. В Японии это поняли правильно. Поняли в Токио и то, что Путин при всей «любви и понимании Японии» не может идти наперекор мнению подавляющего большинства народа, в том числе его избирателей, не допускающего никаких территориальных уступок соседней стране. Как известно, опросы общественного мнения в нашей стране дают устойчивые цифры, свидетельствующие о том, что от 77 до 90 % граждан РФ отвергают территориальные претензии японского правительства. На самих же Курильских островах против «перехода в японское гражданство» выступили 96 % островитян.

Поэтому ожидать какого-то «прорыва», решительных действий в плане уступки японскому давлению и явному нетерпению Абэ оснований нет. В известной степени Путин оказался в ситуации, в которой находился при попытке сдать Курилы его предшественник – Б. Ельцин, объяснявший японским журналистам: «Российскому народу сейчас трудно. Добавить ему еще территориальную проблему – он не выдержит и взорвется. Из Японии я уеду под аплодисменты, а в Россию меня не пустят».

Принципиально важные положения были озвучены министром иностранных дел РФ Сергеем Лавровым в данном 3 апреля 2019 г. интервью газете «Московский комсомолец». В нем именно нежелание японского правительства признавать послевоенные территориальные реалии справедливо названо главным препятствием, не позволяющим заключить между двумя странами всеобъемлющий договор.

«Здесь у нас камень преткновения, – считает министр. – Это непременный первый шаг в работе над мирным договором, как его называют японцы (мы бы его шире назвали), но японские коллеги категорически не хотят делать такого признания. Что касается самого мирного договора, то в их понимании, как показали мои многократные переговоры с министром иностранных дел Японии Таро Коно, переговоры в рамках группы, которую возглавляют наши заместители, да и встречи на высшем уровне, – он должен состоять из двух строчек: граница проходит вот здесь и все дальше будет хорошо».

Следует по достоинству оценить меткое определение замысла японского правительства в отношении мирного договора Японии с нашей страной – именно «две строчки». Это полностью совпадает с позицией патриотически настроенных специалистов по российско-японским отношениям, которые много лет утверждают, что Токио нужен вовсе не мирный договор как таковой, а договор, включающий согласие Москвы уступить южнокурильские острова Японии. Удачным следует признать и замечание Лаврова о том, что желанная японцами «формула» подходит «для того, чтобы договариваться на утро после окончания войны». Оно тем более справедливо, что все вопросы, обычно составляющие мирный договор, разрешены в Советско-японской совместной декларации 1956 г. и никакого «формального состояния войны», о чем пишут недостаточно образованные в данном вопросе журналисты, давно нет.

Нельзя не согласиться и с предложением заключить не являющийся явным анахронизмом «мирный договор», а всеобъемлющий договор об основах мира, дружбы и сотрудничества между двумя соседними странами и народами.

«А сейчас, когда наши отношения стали настолько зрелыми, что они охватывают экономику, инвестиции, богатые и насыщенные гуманитарные связи, мы считаем, что нужно составить большой договор, который будет определять новые задачи по развитию нашего сотрудничества, превращая его в стратегическое партнерство, придавая новое качество нашим экономическим, инвестиционным связям, гуманитарным отношениям и не в последнюю очередь внешнеполитическому сотрудничеству», – предлагает министр иностранных дел РФ.

Нечего возразить японцам Лаврову и когда он констатирует, что договоренности и возможные компромиссы серьезно затруднены зависимым положением Японии от США, которые, по сути, контролируют внешнюю политику Страны восходящего солнца и все теснее привязывают ее к своей политической и военной стратегии. «Потому что ни по одному сколько-нибудь значимому вопросу, где позиции России и Запада расходятся, Япония не голосует отлично от США», – подчеркнул Лавров.